Анна Болейн. Страсть короля

А через несколько дней прочел, о чем и сообщил Анне, добавив, что книга вызвала у него множество мыслей. Распоряжения об исключении этого сочинения из списка запретных книг не последовало, однако Анна сказала себе, что посеяла семена, которые могут дать всходы.

Екатерина не прислушивалась к разумным доводам и снова и снова отказывалась уходить в монастырь. Вместо этого она упорно заверяла двух кардиналов, что была верной супругой короля. Их мольбы, попытки задобрить и угрозы не приносили ни малейшего успеха.

Ноябрьское небо висело низко, когда разъяренный Генрих, громко топая башмаками, сам пошел к Екатерине с криком:

– Я заставлю ее! Я напялю ей на голову монашеский плат!

Анна не видела его несколько часов. Вернулся он поздно вечером и в отвратительном настроении.

– Что сказала королева? – отважилась спросить Анна.

– Она непреклонна. Это противно ее душе, ее совести и ее чести.

– Значит, придется ее заставлять?

– Если до этого дойдет, да. Кампеджо целиком за. Я разрешу ему оказать давление.

«Вы все еще боитесь ее, – подумала Анна. – Поручаете другим разбираться с ней».

– Вы, вероятно, рассчитывали, что она с радостью удалится в монастырь, чтобы избежать стыда, который ей неизбежно придется пережить, если дело дойдет до разбирательства в суде, – сказала она вслух. – Такая щепетильная женщина должна внутренне содрогаться от мысли, что интимные подробности ее супружеской жизни будут вынесены на публичное рассмотрение.

– Это я содрогаюсь, – вставил Генрих. – А ее ничто не смущает.

Даже дядя Норфолк хвалил Екатерину за смелость. Однако ее отказ посмотреть в лицо реальности вызывал раздражение, так же как и народ, который продолжал стоять на стороне королевы.

– Сир, кажется, теперь, когда легат здесь, люди выражают свою любовь к ней еще громче.

– Я знаю. – Генрих расхаживал взад-вперед, как лев, готовый к прыжку. – И я не потерплю глупых слухов и демонстраций. Созову лорд-мэра и моих лордов, советников, судей, олдерменов, шерифов, глав городских гильдий – вообще всех, кто захочет прийти сюда, – и решительно заявлю им об этом!

Он так и сделал.