Анна Болейн. Страсть короля

– Браво, Гарри! – подхватил ее клич виконт.

Музыка приблизилась к финалу, король поклонился, поблагодарил Анну и отвернулся. Позже она видела его танцующим с Этьенеттой де Лабом: Генрих не отрывал взгляда от своей партнерши, потом наклонился и поцеловал ее в губы. Анна нахмурилась. Разве это не запрещено? У Генриха есть жена, королева, зачем ему играть в придворную любовь?

Больше Анна ничего не успела подумать, так как ее увлек в новый танец молодой офицер, служивший при дворе регентши, а потом еще многие другие кавалеры.

Время близилось к рассвету, когда всей компании подали приправленное пряностями вино и вафли, король распрощался с гостями, и Анна неохотно отправилась в постель.

На следующее утро Маргарита встала поздно; во время завтрака, состоявшего из мяса с белым хлебом, она завела со своими дамами разговор о событиях прошлого вечера. Лорд Лайл занимал особое место в ее похвалах празднеству.

«Еще бы, – подумала Анна, – она ведь от него не отходила ни на шаг. Похоже, колокола Святого Румольда скоро будут звонить в честь свадьбы!»

– Вы составили хорошую пару королю, мадемуазель Анна, – заметила регентша.

– Благодарю вас, мадам.

Маргарита повернулась к Этьенетте:

– А вы, юная леди, перешли границы приличий. Король Генрих – женатый мужчина.

Милое личико фрейлины пылало.

– Некоторые считают, что любовь и брак – совершенно разные вещи, – изрекла Маргарита Австрийская. – Раз браки часто устраивают по сговору родни, люди ищут любви на стороне. Для замужней дамы допустимо принимать ухаживания рыцаря или поклонника, даже такого, который гораздо ниже ее по статусу; некоторые считают, что и женатому мужчине позволительно оказывать даме знаки внимания как госпоже своего сердца.

Но никто не должен заходить дальше комплиментов, танцев, разговоров и, может быть, соединения рук. Я полагаю, это понятно, – строго проговорила она, глядя на Этьенетту.

– Да, мадам, – прошептала та.

Позже, когда они остались одни в спальне, Этьенетта облегченно вздохнула:

– Я могла лишиться места!

– Нужно было думать об этом раньше, – отозвалась Анна.

 – Позволить королю поцеловать себя на глазах у всех – это безумие. На кону ваша репутация, а не его.

– Кем вы себя вообразили, госпожой Высокомерие? – прошипела Этьенетта. – Я люблю его, а он любит меня, и что мы делаем, вас не касается.

– Он вас любит? Завтра он уедет, вернется в Англию, и вы его больше никогда не увидите.

– Знаю. – Этьенетта упала духом, глаза ее наполнились слезами.