Анна Болейн. Страсть короля

 – Если об этом шушукаются мои дамы, то скоро заговорит и весь двор. Он никогда не изменял мне. Восемь лет был верен.

Норрис заглянул в глаза Анне. Он продолжал держать ее за руки, и она все отдала бы за то, чтобы он заключил ее в объятия и успокоил от всего сердца. Ничто другое не могло утешить Анну. Гораздо сильнее, чем сердце, была задета гордость, потому что сердце ее никогда по-настоящему не принадлежало Генриху. Но ведь король обожал свою Анну! Она же особенная – не такая, как Екатерина, которой он изменял много раз.

Непростительным был обман и то, что он сделал ее предметом насмешек для всего двора, особенно для врагов, которые будут смеяться в кулаки или даже более открыто.

Анна не поддалась порыву растаять в кольце сильных рук Норриса и найти в них забвение. Она не опустится до уровня Генриха.

– Они любовники? – спросила она, отнимая у сэра Генри свои руки и доставая платок.

– Вы просите меня нарушить клятву служебной верности. Я обязан хранить секреты короля в любых делах.

– Я должна знать! – настаивала Анна. – Просто намекните, да или нет. Слухи в любом случае поползут и до меня донесутся. Он спал с ней?

Кивок Норриса был едва различимым. Глаза его наполнились сочувствием.

– Благодарю вас. Пожалуйста, пойдите к королю и попросите навестить меня, когда освободится. И прошу вас, Норрис, не делайте ему ни намека.

Не прошло и часа, как появился Генрих в прекрасном расположении духа и с чашей отборных яблок.

Анна сердечно приветствовала его, потом отослала своих дам в соседнюю комнату.

– Верно ли то, что говорят мои фрейлины о вас и леди Кэри?

Веселость Генриха как рукой сняло. Он прищурился:

– Я танцевал с ней, это все. За кого вы меня принимаете?

– Вас видели целующим ее! И слухи, которые до меня дошли, обвиняют вас в большем. Вы это отрицаете?

– Я это отрицаю! – На лицо Генриха начала наползать устрашающая краснота.

– Значит, вы лжете.

– Вы скорее поверите слухам, чем слову короля? Ради Бога, Анна, вы допрашиваете меня!

– Я имею на то причины – смиритесь с этим! – в ярости выкрикнула она и ощутила, как в утробе подскочило от страха бедное дитя. – Вы хвалитесь своей честью, но чего она стоит, когда вашей королевской волей управляет пенис?

– Не забывайте, кто я! – разъярился Генрих.