Анна Болейн. Страсть короля

– Вы, должно быть, госпожа Анна Болейн, – сказала она по-английски. – Вижу семейное сходство. – Королева улыбнулась. – Добро пожаловать. Сожалею, что вынуждена принимать вас в такой печальной обстановке.

– Сожалею о вашей трагической утрате, ваше величество, – ответила Анна.

Королева улыбнулась:

– Вашему величеству не позволено носить что-нибудь другое в приватной обстановке? – спросила Анна.

– Мне нравится ваша дерзость, госпожа Анна! Но я не смею, тем более что за каждым моим шагом тайно следит мадам Луиза. И это выглядело бы неуважением по отношению к моему почившему супругу.

 – На мгновение королева приняла такой вид, будто вот-вот расплачется. – Король Людовик был очень добр ко мне. Я скучаю по нему. – Тут лицо Марии прояснилось. – Вы будете довольны, ведь здесь находится ваша сестра.

Анна кивнула. Это верно, хотя она и знала: пройдет совсем немного времени, и вновь пробудится существовавшая между ними извечная сестринская ревность. Так было всегда. Анна чувствовала на себе взгляд сестры.

– Нам посчастливилось вместе служить вашему величеству, – сказала младшая Болейн.

– Но не посчастливилось делать это здесь. – Королева Мария вздохнула. – О, время тянется так медленно. Скорее бы прошли эти недели.

Анне уже тоже этого хотелось. Тем не менее у нее не было иного выбора, кроме как занять свое место среди других фрейлин и придворных дам и ухаживать за своей новой госпожой.

Трудно было не сравнивать юную королеву Марию с регентшей Маргаритой. Мария казалась игривой девочкой с довольно злым чувством юмора и жизнерадостным характером, но интеллектуальные интересы регентши ей были совершенно чужды.

Король Франциск – а именно так он называл себя теперь – приходил повидаться с королевой почти каждый день. Выглядел он ровно так, как представляла себе Анна: высокий, темноволосый, мрачный и сладострастный, с постоянно затеняющей подбородок щетиной. Когда он смотрел на Анну или на любую другую женщину, то как будто раздевал ее взглядом. Глаза у него были похотливые, длинный нос вызывал воспоминания о дьяволе, губы выдавали чувственность.

Ни одна женщина, даже самого низкого происхождения, не могла укрыться от его жадного интереса. Анне пришлось стоять и делать довольный вид, когда Франциск приподнял ее лицо за подбородок и сказал, что она очаровательна, а потом опустил взгляд на округлость ее грудей. И все же она вынуждена была себе признаться, что как мужчина он не лишен привлекательности, которая могла сокрушить любую доверчивую женскую душу.