Анна Болейн. Страсть короля

– Нет, не хочется, – резко ответила она, и Анна с изумлением увидела на глазах у герцогини слезы.

Сразу вспомнились разговоры о неестественной близости герцогини с ее братом-королем, в которые Анна никогда не верила. Теперь же она вдруг задумалась.

– Будьте верны себе, мадемуазель, – сказала Маргарита. – Вы можете отказаться от этого брака.

– Я намерена это сделать, – заверила ее Анна. – Но, боюсь, отец проигнорирует меня, и только.

Прямота Маргариты вывела Анну из состояния уныния, она перестала оплакивать свою горькую участь.

– Меня заинтриговали слова вашего высочества. Они напоминают труды Кристины Пизанской, которые я читала, когда жила при дворе в Бургундии. Мы много говорили с регентшей Маргаритой о статусе женщин в мире. Мы, как женский пол, должны быть сильнее, нам нужно более полно использовать свои способности.

– Мадам! Что случилось? – закричала Анна. – Я посмела жаловаться на свою участь, когда вы так несчастны. – Она встала на колени рядом с Маргаритой и молча ждала, пока плечи плачущей женщины не перестали вздрагивать, а ее дыхание не замедлилось.

– Простите меня, – всхлипывала герцогиня. – Я не должна обременять вас своими проблемами, вам и своих хватает. Но я сойду с ума, если не поговорю с кем-нибудь. Могу я вам доверять?

– Конечно, мадам, клянусь своей жизнью!

Маргарита помолчала. Было ясно, что ей трудно подобрать слова.

– Друг моего брата-короля, человек, которым я восхищалась и которому доверяла… Нет, я не могу этого произнести.

Слезы вновь потоком полились из ее глаз, и какое-то время герцогиня не могла говорить.

– Мадам? – прошептала Анна.

Маргарита повернула к ней заплаканное лицо и выкрикнула:

– Он надругался надо мной!

Анна втянула в себя воздух и задрожала. Слово «надругался» слишком глубоко задело ее. Вот очередное доказательство, если они еще необходимы, того, что мужчины способны превращаться в скотов. Каким нужно быть негодяем, чтобы воспользоваться слабостью родной сестры своего суверена, женщины, известной добродетелью!

– Кто этот человек? – спросила Анна, задыхаясь от ярости.

– Я не могу вам сказать и никому другому тоже. Иначе я рискую быть обвиненной в клевете.

– И вы не пожаловались королю?

– Сомневаюсь, что он стал бы меня слушать всерьез. Он искренне любит меня, но в такое никогда не поверит. Понимаете, когда мы были юны, этот человек уже покушался на мою честь. Я пожаловалась брату, но этот негодяй все истово отрицал.