И все было кончено, когда красное пятно продолжало расползаться по его груди.
Его жизнь прекратилась в одно мгновение. Он увидел ее. И родился заново.
Глава 17. Трах!
Следующие дни после того, как Анна побывала в СИЗО, текли вяло и уныло. В университет не ходила — купила в поликлинике больничный. Спала, ела, дышала. Ни о чем не жалела. Знала, что по-другому быть не могло. Она должна была выдохнуть десятилетний ком, разрывающий изнутри. И верила, что теперь, наконец, живет.
За это время Заксу продлили срок содержания под стражей, несмотря на все усилия команды адвокатов.
Анна предполагала, что не обошлось без Алексея, но напрямую не спрашивала. Несколько дней она его даже не видела. Избегала. Знала, что станет просить у Власова новое разрешение на встречу. Отговаривалась от себя тем, что он обещал без нее сдохнуть. А это по-прежнему легко. Понимала, что он к ней не выйдет. Но было одно, что не давало ей покоя.
«Я не убивал Андрея. Я падаль, но его не убивал».
Он не оправдывался в том, что произошло в ее доме в Двугорском.
Он не пытался объяснить своих поступков. Но настаивал на том, что не причастен к смерти Андрея. Будто для него это было важным.
«Я не убивал Андрея. Я никогда бы его не тронул. Я падаль, но его не убивал».
Долгие годы Анна позволяла себе оставаться холодной, уверенная, что движется в правильном направлении. Теперь началась горячка. Раз за разом она спрашивала себя, могла ли ошибиться.
Анна слышала его голос, когда бродила из угла в угол по квартире, которую снимала теперь за городом, когда засыпала, когда торчала в больнице.
Впервые она боялась. Анна боялась проявить слабость и пожалеть его.
Однажды вечером, в попытке избавиться от бестолковых мыслей, читала что-то про Древний Рим, обнаруженное в хозяйском книжном шкафу, когда в квартиру неуверенно постучали.
Привалившись к стене возле двери, не глядя ей в лицо, на пороге стояла Таня.
— Пустишь? — спросила она глухо.
— Зачем приперлась? — полюбопытствовала Анна, впуская ее.
Таня отлепилась от стены.
Сделала шаг внутрь. И лицо ее попало в резкий свет электричества, обнажая то, что она пыталась скрыть, не поднимая головы.
— Больше некуда, — сиплым голосом ответила она.
На щеке под нижним веком красовался кровоподтек. С той же стороны на скуле счесан участок кожи. Хуже всего были глаза — абсолютно больные, будто у нее жар.
Анна закрыла за ней дверь и кивком пригласила в комнату.
— Что случилось?
— Клиент, — сделав несколько шагов, Таня стащила с себя куртку.
