Сюда переехал Пантелей Семёнович Цыпко, став управляющим. Здесь же трудилась и его дочь — в качестве секретаря Петра Корсакова. Частыми гостями дома были Павел Богданов и главы некоторых вассальных семей, которые потихоньку вливались в мой коллектив.
Здесь у меня теперь имелся собственный кабинет где я решал важные дела. А секретарём моим стал Арсен. Оказалось, что он — идеальный кандидат на эту должность. Правда, для того чтобы допустить его ко всем делам моего рода, Арсен, по настоянию Сан Саныча, принёс клятву роду Шуваловых на алтаре.
Представляю, как недоволен был этой новостью Ураз, но что мне его недовольство? Плюнуть и растереть!
Вечером в пятницу или утром в субботу я выезжал на починку алтарей. Светлейший киевский князь весьма активно принялся поставлять мне желающих починить или усилить родовой алтарь. С ним у меня сложились хорошие деловые отношения. Я даже несколько раз ужинал в его дворце, и мы вели пространные беседы, никогда не касаясь политики.
Алтарей было достаточно много, и практически все имели те или иные проблемы.
Мои услуги были востребованы, и даже высокий ценник мало кого останавливал.
Я приезжал и решал проблемы, часто просто проводя профилактику, с помощью Афродиты делясь энергией и поправляя магическую структуру. Многие маги рода сразу ощущали эффект от моей работы.
За два месяца я обзавёлся большим количеством знакомых среди высшей знати Империи. Правда, в большинстве своём они были из Киевского княжества, но ничего — как там закончатся страждущие, обращу свой взор и на другие регионы.
Меня часто звали на ужин, или, закончив с алтарём, я оставался на обед. Так что моё влияние росло, как на дрожжах.
Оказывается, когда прошёл слух, что появился паладин Аннулета, знатные рода Российской Империи не особо спешили со мной связываться. В первую очередь — не доверяя моей компетенции, решив, что уж пусть лучше я пока потренируюсь на тех, кого не жалко. Однако Владимир Николаевич сильно поспособствовал росту моей репутации, заявив, что лично воспользовался моими услугами и остался весьма доволен.
Периодически я чувствовал себя загнанной лошадью. Перелёты на маголёте для меня стали обычным делом, иногда за выходные я совершал до пяти поездок. Спал урывками, но, тем не менее, во мне росло чувство удовлетворения. Я не сидел ровно на попе, а пахал, как проклятый.
Во многом это было связано с тем, что мне удалось найти равновесие между двумя стихиями — огнём и водой.
