— Ну извини, — я развёл руками, пытаясь скрыть улыбку, — пока ты ведёшь себя, как маленькая девочка, я ничего не могу поделать! А тебе правда триста лет?
— Не совсем, — она скорчила недовольную мордашку, — у меня тут, — постучала пальчиками по голове, — есть разные сознания. Некоторым уже и пятьсот лет!
— А себя ты когда осознала? — У меня за плечами всё-таки имелся опыт общения с духами алтаря, поэтому я знал, что спрашивать. Аннулет говорил, что дух алтаря растёт и развивается очень медленно.
Иногда со времени зарождения духа до его осознания себя может пройти лет пятьдесят, а то и все сто.
— Лет сто тридцать, наверное, — она на миг задумалась, потом снова надула губы, — так что я точно не маленькая девочка!
— Хорошо! — Я примиряюще выставил руки перед собой. — Так чего ты от меня хотела?
— Забери меня отсюда! Сейчас же!
— А где волшебное слово? — Её детский вид подействовал на меня так, что мне сложно было с ней говорить, как со взрослой.
— Сейчас же! — Афродита снова топнула ножкой.
— Не уверен, что это правильно. Алтарь же останется без духа. Насколько я понимаю, в этом случае он перестанет действовать. Вряд ли Владимир Николаевич этому обрадуется, — я покачал головой.
— Здесь останется дух, — она кивнула на собачку, — я его тридцать лет выращивала! Так что мальчик Вова будет только рад, когда я покину алтарь!
— Мальчик Вова? — Я удивлённо приподнял бровь. Это она так Романова называет?
— Ну да, — она явно читала мои мысли, — он у меня был лет сто назад.
Ну может, чуть меньше. Совсем мальчик. Я с ним иногда общаюсь, и вот тебя вызвала, правда, ты, я смотрю, особо не спешил! Тоже мне паладин!
— Да, я паладин, но это не значит, что я по малейшему требованию должен выполнять твои указания. Сейчас меня Владимир Николаевич попросил навестить тебя. Я не мог не выполнить его просьбу. Но вообще, не считаю, что лично ты вправе мне указывать.
Даже Аннулет, чьим паладином я являюсь, не требует от меня ничего. Он может попросить, но не приказать, — я отчитывал её, и с каждым моим словом щёки Афродиты краснели. К концу моей речи её глаза готовы были метать в меня молнии.
— Этот старик совсем дурак? — Афродита недоверчиво посмотрела на меня. — Ты — слуга! У паладина не может быть своего мнения! Как велит Аннулет, так и действует паладин. Ты — как рука, которой управляет мозг.
