Достав свой старый комбез, оставшийся в память об армейских буднях в нашей спецчасти, и штык-нож от АКМа, я запер квартиру и, спустившись вниз, вышел во двор.
– Здравствуйте, дядь Жень! – поздоровался с соседом, сидящим на скамеечке у входа в подъезд.
– А, Санек, привет! Будешь? – Он вопросительно поднял баклажку пива.
– Вы же знаете, дядь Жень, что не пью! – ответил я, открывая багажник «четверки» и укладывая в него рюкзак.
– Да знаю, а вдруг?
Посмеявшись, я сел в машину и, выехав со двора, направился в лес.
«И все-таки что же это за хрень такая, а?»
В который раз подумал я, глядя на ровный срез на ветке, после чего отбросил ее в сторону, где лежала уже куча подобных палок. Потом несколько раз глубоко вздохнул, протянул руку и опасливо ткнул пальцем в овал.
«Хм, странно, чуть холодно и… и… похоже, на той стороне идет дождь! Попробуем иначе, – подумал я, доставая мобилу. Включив камеру, несколько секунд снимал окружающий меня лес, проверяя качество съемки.
– А, пойдет!» – стерев только что снятое, держа мобилу за корпус, сунул всю руку в овал, и, нажав не глядя на кнопку включения, провел камерой туда-сюда. Когда рукав ветровки намок под дожем, решил, что хватит.
«Интересно, что-нибудь снялось или мобилу залило?»
Проверив, понял, что все в порядке и, включив воспроизведение, посмотрел, что получилось.
«Так, такой же лес, хотя… точно другой, не такой, там сосны еще растут. Ага, вот поворачивается… похоже, что-то вроде поляны и, судя по всему, там такой же май месяц, как и здесь.
Все, больше ничего интересного».
Прокрутив запись еще раз, убрал мобилу и, подойдя ближе, наклонился и просунул голову в овал. Меня била дрожь от нервного перенапряжения, но я крепился.
Дождь с той стороны шел, и неслабый. Посмотрев на небо, я определил, что он еще не скоро кончится, после чего тщательно осмотрелся.
«Действительно поляна, примерно сто на пятьдесят метров, с одной стороны обычный лес с березами, а с другой сосновый бор.
Хорошо, что овал висит так, что я вижу обе стороны леса».
Несмотря на заливающую глаза воду, я продолжал жадно смотреть на другой мир. Хотя, может, и на наш где-нибудь на Урале, кто знает.
Вернувшись, отряхнул голову, с которой ручьем текло, и, отойдя в сторону, сел на пенек и задумался, вытирая мокрое лицо носовым платком.
«Эх, надо решать – или сейчас, или некогда!»
Однако чтобы решиться, мне понадобилось минут двадцать.
