Взяв винтовку, я навел прицел на место появления испанца и стал терпеливо ожидать, пробуя свободный ход спускового крючка. Когда через семь минут голова снова появилась, прозвучал хлесткий выстрел. То, что я попал, было понятно, так как в том месте появилось красное облачко из брызг.
Пройдя в рубку, я снова снял микрофон и сказал:
– Эй, на галеоне, если не уйдете с корабля, я затоплю посудину вместе с вами.
Мне поверили, и с другого борта, невидимого мне, появился маленький перегруженный ялик, набитый испанцами, и поспешил к берегу.
Достав бинокль, я еще раз осмотрел корабль. Вроде тихо. Конечно, можно было бы просто расстрелять галеон, но мне хотелось узнать, что там есть, да и затрофеиться не помешает. Вон, трюм сторожевика почти пуст, так, десяток ящиков со снарядами к «Эрликону», и все.
Помедлил секунду, решая, рисковать или нет, и все-таки направил сторожевик к галеону.
– Надеюсь, они не подожгли запасы пороха с замедлителем, хотя час прошел с их отплытия, уже должен был рвануть, – пробормотал я, подводя катер к покатому борту, причем со стороны океана, чтобы стоявшие на берегу испанцы не могли меня видеть.
Пришвартовав катер, я поспешил в арсенал. Хорошенько вооружившись, не забыв каску и бронежилет, взобрался на борт деревянного корабля и попал на палубу.
– М-да, натворили тут мои снаряды, – сказал я, разглядывая разрушения и паутину порванных канатов. Прежде чем спуститься в темноту коридора, который вел к каютам офицеров и пассажиров, я бросил гранату.
Она взорвалась с громким хлопком. Дав короткую очередь, я проник в коридор и сразу же опустил на глаза окуляры ПНВ. Дальше проследовала чистка корабля, кроме двух раненых моими снарядами испанцев, которых бросили товарищи, ну и крыс, конечно, живых не было. Раненых я добил, чтобы не мучились, раны были серьёзными.
Спустившись в трюм, я ушел по колени в воду – корабль все-таки тонул, но не так быстро, как было возможно. Проходя мимо многочисленных ящиков и бочонков, выборочно вскрывая их прихваченным со сторожевика ломиком, я дошел до огороженного помещения в носу.
Осмотрев двери, я почесал ломиком затылок, невольно сдвинув каску на лоб, и пробормотал:
– Просто так двери не будут обшивать железом, что же у вас там?"
"Когда я сбил замок и, проникнув в помещение, откинул крышку одного из сундуков, то невольно захохотал. Там были серебряные заготовки для монет. Отсмеявшись, я открыл остальные ящики и бочонки.
