Сам он мои рапорты не читал, но хранил в своем личном сейфе. Ночевал он в соседней комнате, стараясь не спускать с меня глаз.
Наконец, на пятый день, когда появилась летная погода, на небольшой очищенной площадке сел турбовинтовой самолет на лыжном шасси, а буквально через сорок минут меня без предупреждения выдернули из-за стола – я обедал – и начали обнимать.
– Да, я тоже рад тебя видеть, – похлопал я Серегу по спине, после чего завалил его вопросами: – Как там Аля? Сын? Слушай, а мое похищение по тебе не ударило?
– Было такое, кто же знал, что рядом со мной такой крот окопался.
С Алей и Сережкой все в порядке, с родителями твоими тоже. Мы их уже известили о твоем возвращении. Ладно, давай поедим, я тоже проголодался, потом расскажешь, что с тобой было.
– Я уже рапорт написал.
– Это наверх все уйдет, а ты мне выкладывай все своими словами. Где так долго пропадал, и как умудрился спасти подводников, и где вы так долго были?
После окончания обеда мы прошли в отдельный кабинет, следом зашли три командира, я их всех знал, поэтому приветливо кивнул.
Мой рассказ затянулся до трех часов ночи, пока я не описал наше возвращение и прибытие в эту до сих пор неизвестную мне базу флота.
Офицеры (погоны ввели еще в августе сорок второго) только качали головами, слушая о моих приключениях. После того как я закончил, озвучил предложение организовать в этом соседнем мире базу флота и сделать его нашим запасным аэродромом на случай проблем. Также попросил, чтобы к парням Скворцова отнеслись с пониманием, и если по этому миру будут работать, чтобы они участвовали.
Серега был со мной согласен, поэтому, убрав мои рапорты и предложения в чемоданчик, достал первую бутылку водки, и мы выпили за мое возвращение. Утро нас встретило все еще за столом, однако мы на своих двоих смогли благополучно добраться до самолета и даже занять места. Оба ящика с золотом погрузили в багажное отделение. Буквально через три часа мы сели на большом аэродроме, где нас пересадили в «тушку», на которой и прилетел Гоголев за мной, и к вечеру мы оказались в Москве.
Март 1943 года. Москва, кабинет Сталина. 16 часов 14 минут
Сцепив руки в замок перед собой, я сидел в кресле в кабинете Сталина и смотрел, как тот ходит из угла в угол. С момента моего возвращения прошло два с половиной месяца, к этому времени меня полностью ввели в курс дела в мировой политике, а также что у сына прорезались зубки.
