Но на данный момент ты глупая. Очень глупая, если до сих пор не осознаешь, что надо вовремя закрывать рот с людьми, стоящими выше тебя. Повторяю для особо одаренных: ты разговариваешь со мной так вольно, только потому что это позволяю тебе я, а не ты. Какой бы ты ни была способной, любого из нас можно потопить. И это ничего не стоит сделать заведующей отделения.
– Все сказали, Сергей Александрович?
– Не все. Ты позволяешь себе такие вольности, только потому что знаешь, что в любой момент можешь позвонить родителям и они разрулят любую твою проблему.
Только, когда в следующий раз решишь нахамить тому, кому не положено, представь, что у тебя нет такого папы. Что ты из себя представляешь без родителей? Пока ничего, Эля. Ничего, – по слогам повторяет Потапов, а у меня от обиды, кажется, сейчас потекут слезы. Как бы я его сейчас не ненавидела, не могу не признать, что без папы с мамой, я… никто. Он достает из кармана конверт с деньгами и кладет рядом со мной. – Забирай. Тебе они нужнее. Кто знает, когда тебе они еще перепадут.
Встает из-за стола и идет к раздевалке. Снимает с себя халат и переводит на меня взгляд.
– Я через минут десять освобожусь. Тебя подвезти?
Не знаю откуда у меня берутся силы не послать его на три буквы. Я молча встаю из-за стола и иду к выходу. Как только равняюсь с Потаповым, грубо вкладываю в его руку конверт.
– До свидания.
Выхожу из ординаторской и направляюсь к кабинету белобрысой. Хоть бы еще не ушла домой. Кажется, еще никогда я не была так решительно настроена, как сейчас.
Посмотрим, кто еще представляет из себя «ничего».
Глава 14
Только один раз и то в качестве эксперимента. Только один раз. Повторяю про себя как заведенная. Разве можно хотеть того, кого ненавидишь и кому желаешь расквасить голову? Это какой-то бред. Полное отсутствие логики. Но отрицать то, что мне нравится, как он целует мою шею не могу. Я напоминаю себе кошку, которая трется о своего хозяина, дабы получить порцию ласки.
Обвожу взглядом зал и понимаю, что в клубе по-прежнему куча людей.
Как я докатилась до такой жизни, что бесстыдно виляю задницей в объятьях аномального и даю себя трогать. И как я посмотрю ему завтра в глаза, когда протрезвею? Закрываю глаза, как только он разворачивает меня к себе. И хочется, и колется."
"– Открой, – не сразу понимаю, что это он мне. – Глаза открой, – повторяет, зарываясь в мои распущенные волосы пятерней.
– Я не собачка, чтобы выполнять твои приказы, – да я просто дура, которая все равно выполняет «команду».
