– Аскольд, как ты? Алиса с Соней мне все рассказали; как ты себя чувствуешь? – затараторила Яна, как только меня увидела. Она уже было бросилась ко мне, но остановилась в полуметре и начала оглядывать со всех сторон. – А я ведь еще перед экзаменом поняла – что-то не так… – приговаривала девушка.
– Все в порядке, Яна. – Я положил ей руку на плечо. – Благодаря усилиям Варвары Семеновны я готов сегодня выйти на арену.
– Вы не сможете использовать все свои силы, Аскольд Игоревич, – сухо проговорила Софья, не сводя с меня глаз.
В ее взгляде читался праведный гнев, пусть девушка и пыталась его сдержать.
– Мне хватит и того, что есть. Спасибо за вашу заботу, Софья Антоновна, – тепло проговорил я. – Если бы не вы, я чувствовал бы себя гораздо хуже.
«Но все равно одолел бы мерзавца».
– Так, Яна, Аскольд, давайте отобедаем. – А вот за властным тоном Алисы слышалась легкая растерянность. – Тебе нужно подкрепиться. Так Варя сказала. Да и сам ты, наверное, голоден.
На столе стояли четыре глубокие одинаковые тарелки с супом.
Я занял свободное место и, пожелав девушкам приятного аппетита, приступил к трапезе.
Как же вкусно! Я ложку вместе с супом чуть не проглотил! И ведь не замечал, что до этого великолепного момента мой желудок переваривал сам себя.
– Варя рекомендовала для тебя простую еду, – пояснила Алиса после того, как я съел три первые ложки.
– Передай мои комплименты повару, – улыбнулся я. – И спасибо вам, что поддержали меня. Но могли бы для себя заказать что-нибудь другое, – кивком головы я указал на тарелки девушек.
Яна смущенно отвела взгляд, Алиса усмехнулась, а Софья сохранила невозмутимое выражение лица.
– И все-таки какие же мерзавцы эти Волынские! – покончив с супом, громко возмутилась младшая из присутствующих Оболенских. – Это ж надо было так бессовестно попрать правила турнира! Поединки должны быть честными! Иначе какой в этом смысл! Надеюсь, это дело наделает шуму!
– Не наделает, – сухо осадила ее Алиса.
– Волынские когда-то давно были вассалами Годуновых, – процедила Софья.
– А сейчас их всесторонне поддерживают. Канцлер не станет их публично наказывать. А если обнародовать детали…
– То и Аскольду, и нашему роду будет только хуже, – твердо произнесла наследница рода Оболенских. – Неуместно открыто идти против канцлера и его ближнего круга.
– Но… – Яна поджала губы. – Может быть, обратиться к императору? – проговорила она и тут же осеклась, поняв, что сморозила глупость.
