Произошло это очень даже вовремя – еще пара секунд, и мой товарищ, который сейчас тяжело дышал в пятнадцати метрах от меня, издал бы последний вздох.
Теперь все пятеро синхронно атаковали меня. И самой сильной из их атак было толстое длинное копье из белоснежных молний.
Форкх меня дери! Ну что ж, позабавимся, ребятки!
Филипп Волков нервничал. Как можно оставаться спокойным во время своего первого боевого задания? Пусть парень и считался редким самородком, пусть в свои восемнадцать уже превзошел по силе Наставника, но сражаться всерьез за свою жизнь ему еще не доводилось.
Будучи наследником главы рода и еще не достигнув полного совершеннолетия, Филиппу следовало бы отправиться в бронированный бункер вместе с детьми, женщинами и дряхлыми стариками. Но неофициальный ранг парня делал его фактически одним из сильнейших бойцов рода. И если обладатель такой силы будет отсиживаться в бункере, какой пример он подаст другим членам рода и ратникам?
И все же в самое пекло Филиппа не послали.
Вместе с двоюродным дедом и тремя ратниками ему была отведена роль предпоследнего рубежа обороны. «Последним рубежом» соответственно являлись те самые женщины и старики, укрывшиеся в бункере.
– Успокойся, Филипп. – Двоюродный дед добродушно хлопнул по плечу парня. – Будем надеяться, что нам не придется сражаться.
– Хочется верить, – отозвался наследник Волковых, но тут же спохватился: – В смысле я не боюсь битвы! Просто не хочу, чтобы враги сюда добрались.
– Не боишься битвы? – усмехнулся старик. – А стоило бы. Раскуроченные людские тела, крики ужаса и боли, последний огонь в глазах товарищей… Это страшно, – понизив голос, проговорил он. – Но, знаешь, этого не избежать. Таков крест потомственного аристократа, Филипп. Мы – воины. А долг воина – храбро выходить на битву. При этом стремиться свести ужасы битвы к минимуму. Так что, Филипп, если мы с тобой сегодня просто простоим в этом коридоре без дела – для нашего рода это уже победа.
Но если нам все же придется сражаться, мы мужественно вступим в это сражение и победим.
Филипп улыбнулся. Удивительным образом высокопарная речь деда помогла парню справиться с волнением и страхами.
«А ведь ничего нового он и не сказал», – про себя хмыкнул Филипп, вслух же произнес:
– Спасибо.
– Не за… – начал старик, но замолчал на полуслове.
