Онлайн-библиотека книг
Что ж, хороший результат. Как-то понемногу мне нужно получать очки репутации в глазах бойцов. Одного того, что я внебрачный сын их обожаемого великого князя — мало. Ну да, выиграл турнир — большое достижение, но…
Но тот факт, что я уже сражался с их товарищами бок о бок в смертельной битве — гораздо ценнее.
Темница располагалась в подземелье. Неприметная дверь скрывала лестницу, ведущую вниз. Всей честной компании мы спустились к камерам. Сразу пахнуло сыростью и затхлостью.
— Вот здесь, ваша светлость, — дознаватель остановился перед пятой от входа дверью.
Я медленно выдохнул, отбрасывая лишние мысли. Прочувствовал Ауру, начал её потихоньку выпускать, крутанул в руке взятый с собой нож."
"— Открывай, — произнёс я тихо. — За мной не ходить. И отключите запись, я стесняюсь.
Дверь со скрипом отворилась. Я увидел заросшего щетиной грязного мужчину в лохмотьях. Он поднял на меня глаза…
— А-а-а… — в ужасе заблеял прикованный длинной цепью за ногу пленник.
— Ну здравствуй, — проговорил я, входя внутрь.
***
Я вышел из камеры через тридцать семь минут.
— Мне бы помыться, — улыбнулся я.
— Да, ваша светлость! Уже все подготовили! — очнулся начальник базы.
Великий князь велел, значит. Ну да, он знает мои привычки. Хотя и не любит, когда мне приходится брать на себя роль дознавателя.
— Спасибо, — кивнул я. — И камеру убрать нужно.
Эсбэшник и дознаватель уже успели заглянуть внутрь. Они люди привычные. И быстро соображают — раз уж единственную в нашей компании сударыню аккуратно оттеснили от распахнутой двери.
С вопросами ко мне никто не лез. Даже Арсений, который был в комнате, пока я приводил себя в порядок и переодевался. Правда, он рассказал, как «торкнуло» стоявших под дверью слушателей.
— Нужно было видеть лица офицеров, когда раздались крики, а из-под двери вырвались золотые молнии!
Примечательно, что великий князь, не скрывавший своих чувств, обращался ко мне по имени.
Чистый и умытый я вместе с великим князем вернулся в зал совещаний.
— Ну, Аскольд, тебе удалось узнать что-нибудь новое? — церемонно спросил Андрей Оболенский, когда занял место во главе слова.
— Да, отец.
