Годуновы не смогли подчинить себе Софью. Правда, потом молодой женщине пришлось прикладывать невероятные усилия, чтобы ничем себя не выдать. Когда речь заходила о Годуновых, ей всегда было сложно держать себя в руках.
Но так было раньше.
Когда она могла лишь рычать от безысходности.
Сейчас с каждым днём она чувствовала в себе всё больше и больше сил.
А ещё теперь Софья чувствовала и силы своего рода.
***
Этот тяжёлый день наконец-то закончился!
Фух… свадебное торжество съело кучу моих сил и нервных клеток. Чем ближе подходило время торжества, тем неистовее противоречивые чувства начинали разрывать меня на части.
Ведь я был уверен, что всё обойдётся. Уверен минимум на девяносто процентов! Мне доводилось отправлять в бой товарищей, когда шанс успеха был гораздо ниже. Тогда каждый понимал, что это долг воина. И…
Воспринималось всё несколько иначе.
Но Соня — моя жена. Любовь всей моей жизни и мать моего будущего ребёнка! Я не мог рисковать ей, если не видел стопроцентной уверенности в успехе. Для того чтобы достичь этих ста процентов, мы исследовали местные артефакты, продумывали новые варианты…
Всё было тщетно.
Да… Стопроцентного шанса на успех в принципе никогда не существует.
И всё же я не мог дать своё согласие. Казалось бы, ты знаешь, что всё будет хорошо, но этот иррациональный страх за близкого человека…
А если бы мы нарушили традиции, если бы я отправил с ней в молельную охрану — это могло бы насторожить Канцлера. Имелся шанс, что он запорет нам свадьбу. Любое слово императора, и мы враги.
В конце концов, Игорь мог сказать, вскрылись новые сведения, и что это я и мои союзники взяли под контроль его мать и сестру. Что мы и вовсе разыграли сцену спасения, попавшую на камеру, предварительно сговорившись с британцами…
И всё же я готов был пойти на этот риск.
Но Соня меня переубедила.
— Я верю в силу нашего рода, — сказала она мне.
В её глазах пылала непоколебимая решимость. В тот миг я вспомнил, что выбрал себе в спутницы жизни не милую зайчишку, а яростную ледяную волчицу.
Кем бы я был, если бы попрал её решимость? Разве оставался бы я так долго холостяком, если бы мне нужна была беззащитная домашняя девчулька?
Её слова тронули меня.
Её слова заставили меня устыдиться.
Ведь пусть тайно, но мы уже были женаты.
Пусть тайно, но Соня уже была Александрит.
Как посмел я сам усомниться в силе моего рода?
В сияющей непобедимой мощи Александритов?
Я согласился. А затем помог жене убедить тёщу не паниковать и принять наш план.
