Канцлер хочет, чтобы наши космодоспехи служили империи. И это пока совпадает с моими интересами.
Но как вспомню, что он делал с Софьей, и сколько боли он ей причинил, так и хочется растерзать его на кусочки и сделать из его мерзкой трехбородой башки писсуар. А заодно под ноль изничтожить его род, чтобы ни у кого и мысли не было пытаться возродить величие Годуновых.
Но мой гнев и ярость, которые вспыхивают стоит лишь подумать, что этот человек убил и мучил моего боевого товарища, мучил мою любимую женщину, использовал подлые приёмы, подослав к моей тётушке слащавого дворянина… Все эти мысли не мешают моей рациональной части считать Канцлера вполне дальновидным правителем, заботящимся об интересах империи.
Однако и место правителя он занимает не по праву, а угнетая семью законного Императора.
Форкх меня дери, подчинить императорский род?! Да что ж этот сарнитский выродок себе позволяет!
Наши дорожки настолько переплелись, и столько своего дерьма он оставил на этих дорожках, что я невольно начинаю считать его самого сарнитом, а не потомком сарнитов…
А сарнитов, как известно, нужно уничтожать.
И всё же он — человек.
Однако будь на то его воля, он не даст мне возвыситься над империей, чтобы потом взмыть в космос.
Обо всём этом я думал, пока мы ехали из аэропорта в Большой банкетный зал, находящийся в центре Енисейска и принадлежащий боярам Клинским. Бывший мэр Енисейска и его окрестностей справедливо рассудил, что князю и княгине захочется позавтракать в комфорте после долгой дороги.
И все, кто встречал меня, присутствовали на этом завтраке.
— Ваше сиятельство, отведайте эти пельмени из оленины.
— Ваше сиятельство, не желаете ли брусничного морса?
— Ваше сиятельство, очень рекомендую эти грибочки. Свежее, собирали в лесах нашего княжества.
Завтрак проходил шумно, не без доли подхалимажа со стороны местных бояр."
"— Ваше сиятельство, я слышал, вы многое сделали для благоденствия деревень на севере, это поспособствовало и развитию самого Енисейска! Боги благословили наши земли, раз уж сделали вас и её высочество князьями этих земель!
— Прошу, не стоит звать меня «ее высочеством», — ласково осадила одного из местных бояр Софья.
— Я сменила титул цесаревны на титул княгини, чему бесконечно рада.
За время завтрака я смог более-менее разобраться в настроении присутствующих. Как и ожидалось, среди тех, кто прибыл лично меня встретить, а затем и разделить со мной трапезу, собрались люди, готовые остаться в новообразованном княжестве.
