Со временем император выберет достойнейший».
Сам Канцлер всё это время ждал результатов ДНК-экспертизы. Ведь первым его приказом, после того как он посмотрел выступление вдовствующей императрицы, было провести эксгумацию и сделать повторный тест.
В дверь постучали.
— Ну наконец-то, — пробормотал себе под нос Александр Борисович.
Несмотря на то, что приказ пришёл от самого влиятельного человека империи, потребовалось почти пять суток, чтобы провести исследование.
Не прошло и двух минут, как Канцлер откинулся на спинку своего кресла и выпустил в потолок кольцо сигарного дыма.
«Совпадений нет».
Похороненная цесаревна — не цесаревна.
Вдовствующая императрица со сторонней помощью в самом деле смогла не только вывести из Кремля свою дочь, но и подложить похожее по размерам и полу тело. А ещё каким-то неведомым образом подменить результаты прошлого ДНК-теста.
«Мы были беспечны… Упивались своей недостижимостью для остальных, за что и поплатились, — грустно подумал Канцлер и усмехнулся. — Но если служба охраны и обеспечения Кремлёвского комплекса довольно огромна и внедриться в неё, хоть и сложно но, теоретически возможно… Как она подменила результаты? Они были на особом контроле особо доверенных людей».
В дверь снова постучали. Канцлер никого не ждал, а раз селектор молчит, значит секретарь пропустил кого-то из приближённых.
— Войдите, — рявкнул Александр Борисович.
Дверь беззвучно отворилась, и на пороге появилась фигура наследника рода Годуновых."
"— Ах, Дима. Заходи, — махнул рукой Годунов-старший.
— Что с экспертизой, расскажешь? — спросил Дмитрий, сев напротив.
Канцлер лениво толкнул ему папку с документами через стол.
— Как же так! — изумлённо воскликнул Первый вице-канцлер.
— Нас здорово поимели, Дима, — вздохнул Годунов-старший. — И тогда, и сейчас. И ведь… вывели своих кротов. Сейчас нам даже вздёрнуть некого.
— Ты… на удивление спокоен, отец, — осторожно произнёс Дмитрий Александрович.
— Ну а как иначе, Дима? — хмыкнул Канцлер. — Если обосрался, подотри жопу и иди дальше.
А не ори как полоумный, проклиная утренний кофе.
— Очень глубокая мысль, отец, — всё так же настороженно проговорил младший Годунов. — Но с твоего позволения, я хочу понять, что ты планируешь делать с императрицей после её выходки?
— А что я могу сделать? Толкать страну в огонь внутренней войны я не собираюсь. Если его величество император Игорь публично обвинит свою мать во лжи и начнёт горевать о её слабоумии, многие ему поверят.
