Чета Троекуровых, чета Аксаковых — родные дед и бабуля Соня, чета Оболенских вместе с четырьмя дочери — со всеми, кроме младшей. Да, впервые за десять недель я встретился с Яной, которая лишь на днях вернулась из своей тренировочной поездки в Японию.
Мой светский вечер ничуть не походила на приём, ибо им и не являлся. Сначала мы чинно отужинали в столовой, за столом обсуждая погоду, театральные премьеры и немного предстоящий учебный год. Затем, мои сёстры «отвалились» — Боря и Глеб составили им компанию в прогулке по саду, а «взрослые» перешли в гостиную.
И это был не первый наплыв гостей в мой дом за последнее время. С субботы мой особняк превратился в проходной двор — главы трёх княжеств то и дело приезжали в гости ради встречи с вдовствующей императрицей, Соней и со мной. Кроме общего для всех вопроса — нашего негласного противостояния с Годуновыми, успели даже обсудить и частные. Например, и Троекуровы, и Аксаковы интересовались возможностью покупки космодоспехов. Обоим я ответил, что продавать пока нечего.
А что будет дальше — будет дальше.
— Господа и дамы, не буду ходить вокруг да около, — когда все расселись, слово взяла Елизавета Алексеевна. — Завтра нас всех ждут на приёме в Кремле. Хочется надеяться, что встреча с Годуновыми и ритуал пройдут гладко. Но, все мы понимаем, кто нам противостоит. Логика подсказывает, что обострять конфликт Годуновы не будут. Однако логика не всегда руководит поступками аристократов. Годуновы могут заставить Игоря публично объявить нас предателями.
Или же… Они могут подчинить Соню и заставить её отказаться от нас и остаться в Кремле, — нахмурившись, закончила свою речь императрица.
Когда моя тёща замолчала, в гостиной образовался напряжённый словесный вакуум. Все собравшиеся здесь были объединены одной целью — помочь нам с Соней получить свой княжеский род. И если с мотивами Оболенских и Троекуровых всё было понятно — и теми и другими двигала смесь из благородных чувств — любви и долга, то вот мотивы Аксаковых для меня оставались загадкой.
При этом я не слышал, чтобы Аксаковы высказывались против нашего плана. В то время как тот же князь Выборгский, по словам императрицы, переживает и считает, что риски выше возможных дивидендов. Или же великая княгиня Тверская — моя приёмная мать в открытую высказала «отцу» всё, что думает о вдовствующей императрице. Мол, сперва спасла дочь от опасности попасть под контроль, а затем выставила её на первый план ещё и три княжества приплетала к этому.
