Онлайн-библиотека книг
— И смеет говорить о чести тот, кто атаковал ничего не подозревающих юных барышень?! — прорычал Андрей Оболенский, раздирающий Министра Обороны пылающим взглядом.
— Ну да, тем, кто взял в заложники гостей уж точно неприятно слышать о чести! — съязвил Волынский.
— Да как ты см… — от Андрея Оболенского во все стороны пошли волны невидимой силы, он дёрнулся вперёд.
— Хватит, отец, — я поймал его за запястье. — Мы договорились со всеми присутствующими устроить это рабочее совещание не для того, чтобы сражаться друг с другом, а наоборот.
— Да, ты прав, сын. Прости, — кивнул он и сел на место.
Остался стоять только Волынский. Я смотрел в его бешеные глаза, полыхая Аурой. Я сдерживал её, поэтому золотых молний видно не было. Однако всполохи родовой силы коснулись Министра Обороны. Нас разделяло солидное расстояние. Давление Ауры было не столь велико, как раньше…
Волынский дёрнул губой и плюхнулся в своё кресло.
— Господа. Канцлер предлагал мне место регента при императоре, — заявил я.
Аристократы начали переглядываться и перешёптываться. До меня доносились обрывки фраз:
— Ну да… логично…
— Ближняя кровь…
— Сын главной наследницы…
— Именно, — прогремел я. — И кроме всего прочего, Архей — первый ребёнок вновь созданного рода. Рода с могучей родословной, но при этом не обросшего историей. Кто-то должен стать императором.
— Если младенец из новорождённого рода станет выше других, древним родам всё равно будет обидно, — сухо произнёс Альберт Алексеевич Вильин — наследный княжич Люблинский.
Люблинские князья — единственные князья, над которыми стоит не император, а другой князь — великий князь Варшавский. С которым у нас не самые тёплые отношения, после того как наш друг Акихито сразился с Людомиром Казимировым — их великим княжичем.
Я недобро посмотрел на Вильина.
— В любом случае кто-то может обидеться. Но мы не можем под всех подстраиваться.
— Аскольд Андреевич! — впервые с начала собрания подал голос Николай Нарышкин. — Позвольте вопрос.
