Аномальщик

Ну не тупизм? Никто в полевых условиях ведь не будет заниматься стиркой. У аномальщиков рейды довольно короткие. Выехали, тварей перестреляли, порядок навели, вернулись. После чего вся одежда отправляется не просто в стирку — на дезинфекцию. Уж явно не в холодной воде руками булькаться.

Но, конечно, из-за такой ерунды на кнопку нажимать никто не стал..

Дальше — больше. У нас появилось новое упражнение. Командир назвал его «полторашкой», уж не знаю, за что. Надо было взять стул за ножки, вытянуть руки перед собой и присесть, но не полностью, а наполовину, чтобы колени оказались под прямым углом.

Простоять в таком положении даже минуту — настоящая пытка. При этом кто первый сдался — того отделение получает наряд на дежурство.

Впрочем, логика здесь прослеживалась. Сдался — значит, не только сам можешь погибнуть, но и товарищей подведёшь. Но если нажмёшь на кнопку — то ты свободен, как и твоё отделение, а «игра» начинается заново.

Майя, кстати, ни разу в этой дебильной игре не проиграла. Когда только первый раз нам её ротный презентовал, я сразу шепнул напарнице всего одно слово: «дыши».

Она и дышала. Глубокое дыхание успокаивает, а в этом упражнении главное не сила, и даже не выносливость, а спокойствие.

Но несмотря ни на что, никто и не думал сдаваться окончательно.

А я потихоньку работал с организмом, с внутренними установками. Профессор, как и обещал, сделал инфографику — плакатик с графиком, на котором отмечал дозу своего коктейля и результат анализа крови — иммунотолерантный фактор.

Доза снижалась, а ИТФ оставался стабильно умеренным. В коридор допустимых значений я укладывался.

Профессор только что не приплясывал от радости. Его радость омрачала лишь Майя.

— Ну вы поймите, — в который раз пыталась она достучаться до профессора, — енотик ведь не так просто пришёл именно ко мне! Он почувствовал, что я могу его поддержать, позаботиться о нём. А я что сделала? На опыты его сдала? Пожалуйста, Сергей Вячеславович, разрешите? Я же чувствую, как ему плохо одному!

— Не положено, — с глубоким вздохом отвечал профессор.

 — У меня тоже начальство. Делаю, что могу, но не требуйте от меня невозможного!

Так прошла ещё неделя. Наши с Майей отношения, можно сказать, топтались на месте. Как-то негласно мы приняли, что пока находимся в учебке, торопиться не то что не стоит, а просто негде. Мы всё время на виду, а отношения всё же вещь интимная.

Правда, Майя повадилась после холодного душа прибегать ко мне под одеяло греться.