Аномальщик

 — Главное, чтобы выжили, а там разберёмся, что с ними делать. Насколько всё плохо?

— Плохо, — не стал скрывать Сулимов. — Возбудитель попал одновременно в кровь, лёгкие и на слизистые. Болезнь развивается в молниеносной форме. Плюс многочисленные ранения. Я узнавал, они сейчас оба на ИВЛ, им делают полное переливание крови. Разумеется, все необходимые медпрепараты. Но шансы всё равно пятьдесят на пятьдесят. Будет зависеть только от них самих, от воли к жизни. А врачи сделают всё возможное.

— А нам остаётся только ждать… — полковник ещё раз обвёл взглядом поле боя.

 — Кстати, что с их питомцем?

— Не отходит от них. И, похоже, его-то как раз никакая зараза не берёт, — хмыкнул Сулимов.

— Завельева подключите. Ты, конечно, не в курсе, что происходит у тебя в учебке, — полковник не удержался от подколки, от которой Сулимов почувствовал предательскую дрожь в коленях, — но профессор Завельев ставил на курсанте Неверове нелегальный опыт. И, кажется, успешно.

* * *Кажется, меня куда-то несут. Они что-то говорят.

Где я? Что за мешок? Меня засунули в мешок? Или это носилки?

А может, я уже умер?

Наверное, я в аду, потому что всё тело горит огнём. Даже глазами двигать — и то адская мука. Точно в аду!

Кто-то что-то спросил…

— Чума! — слышу я из-за стенок моего мешка ответ.

И, похоже, это не восхищение. Похоже, это диагноз.

Глава 22

В больнице

Сознание ни в какую не хотело возвращаться. Несколько раз я, помнится, видел какие-то светлые пятна, и даже слышал голоса, но, возможно, они мне просто чудились.

Пришёл в себя я от мерзкой вони.

Когда попадаешь в больницу, сразу чувствуешь этот специфический запах. Спирт, которым протирают места уколов, лекарства, витамины, мази, дурной пот, каким потеют больные люди — всё это смешивается. Запах больницы. Если ты попал в передрягу, и приходя в себя, чувствуешь этот запах, слышишь попискивание приборов, ты понимаешь, что самое страшное уже позади, ты там, где о тебе позаботятся.

Однажды я разбился на мотоцикле. Ехал на хорошей скорости мимо рядов припаркованных на обочине машин, как вдруг какой-то урод решил, не глядя, открыть дверь.

Последнее, что я запомнил, была его нога в стильной кожаной туфле. С ногой он, кстати, попрощался. Но и мне это столкновение стоило нескольких переломов. И вот очнулся я тогда, и почувствовал этот запах. Не бензина, не горелой резины, не асфальта. А больницы. И понял, что жизнь продолжается, осталось только выяснить, в каком качестве.

Но теперь я чувствовал не запах, а вонь.