Она на самом деле даже не сердится, ей просто любопытно услышать всю историю. Представьте себе, что сейчас речь идёт о семи утра понедельника, и вы должны вставать, потому что это ваша последняя учебная неделя до рождественских каникул, но всё, что вы хотите, это просто провести весь этот день в постели с Джерардом вместо одеяла. И, может быть, вы не хотите идти в школу, но вы собираетесь туда отправиться в любом случае, потому что это обязанность и бла-бла-бла.
Представьте себе, что вы счастливы, как я.
А теперь представьте себе довольно тощего грёбаного ребёнка, ворвавшегося в комнату с бутылкой колы, в криво надетых очках и с шарфом, обвивающимся вокруг его шеи.
И представьте себе, что ваши идеальные Небеса взрываются - БАБАХ! - на миллионы грёбаных частей.
Майки видит меня, лежащего в постели с Джерардом, улыбающегося и пьющего кофе, который я сделал, пробравшись недавно на кухню, и его глаза расширяются, становясь как блюдца. Серьёзно, я просто удивлён, как они не вываливаются на пол прямо из орбит.
– Боже мой, вы, ребята, трахались, да? – спрашивает он, приглушённо шипя. Почему его так волнует, трахались мы или нет? Бедный ребёнок, он выглядит так, будто может упасть в обморок прямо в дверном проёме.
Конечно, будучи полным тормозом, я перехожу в режим Атаки Неугомонного Фрэнки. Почему я должен поступать так каждый раз, когда моя личная жизнь находится под вопросом?
Так вот, суть истории:
Я - паникёр.
Волшебным образом чашка вылетает из моих рук, и кофе проливается на некогда мирно спящего Джерарда.
Он просыпается и вскакивает от того, что его кожа начинает гореть."
"Я паникую ещё больше, потому что теперь Джерард начинает паниковать и прыгать, а Майки по-прежнему кричит: ""Вы трахнулись! Вы трахнулись!"", как грёбаный сломанный проигрыватель.
И явно не помогает тот факт, что Джерард голый, несмотря на то, что мы не трахнулись. Мы этого не сделали, клянусь. Мы были очень близки к этому, и я даже мог допустить, что это произойдёт. Но в конце концов Джерард положил этому конец прежде, чем смогло произойти что-то серьёзное.
Ну, ничего более серьёзного, чем много-много поцелуев голыми.
– Боже, что за херня, Майки? – говорит Джерард, хватаясь за простынь и стирая ей пролитый кофе, который печёт его кожу.
– Это не я, это был Фрэнки! – кричит Майки, показывая на меня.
Я до сих пор сижу на подушке в пижамных штанах и старой футболке Джерарда с Iron Maiden. Пустая чашка из-под кофе виновато стоит на кровати рядом со мной.
