Это когда вы запираете дверь и игнорируете вашу мать, которая стучится в неё и кричит, и, наконец, прекращает, потому что она целый день работала с психами, и слишком устала, чтобы иметь дело с ещё одним. Это когда вы принимаете слишком много обезболивающих, так что просто сидите в ступоре, пока ваш мозг не отключается, а вы не засыпаете. Это когда вы касаетесь себя и представляете, что это рука Джерарда на вашей разгорячённой коже, а потом плачете, потому что открываете глаза и понимаете, что это только вы и ваша грёбаная рука.
Быть Невидимым.
Я уверен, вы слышали о ней.
Без
Иногда я представляю себе, что Джерард может слышать меня. Что он со мной, тихо ходит рядом, наши пальцы переплетаются. Его руки вокруг моей талии. Он может слышать мои мысли.
– Я люблю тебя, – шепчет он мне на ухо, посылая мурашки вверх и вниз по позвоночнику. – Думаю, без тебя я был бы потерянным.
Затем я моргаю, и он пропадает, моей талии холодно. Его дыхание – просто ветер. Правда в том, что он без меня, а я без него. Мы друг без друга.
Вот почему он потерянный, в месте, которого я не знаю. Вот почему я такой чертовски потерянный в месте, в котором не хочу находиться.
***
Как бы я не хотел признавать это, опасаясь, что Карма может снова надрать мне задницу, но всё перестаёт болеть. Снова начинается школа, и все знают. Знают, кто я по определению.
Фрэнки (сущ.): тощий Невидимый ребёнок. Брат красивого Оуэна Баррета. Жертва покушения на убийство. Жертва изнасилования.
Это точь-в-точь я. Но я просто существительное.
Просто объект. Люди знают моё имя, но я всё ещё Невидимый. Я всё ещё могу оставаться Невидимым, хоть вся моя жизнь известна общественности.
Иногда всё, чего я могу пожелать – идущее время.
Иногда у меня бывают плохие дни. Я захожу в супермаркет, и внутри меня что-то трескается, как стекло. Ветер залетает через отверстие в груди. Оно перестало увеличиваться, но это не означает, что оно зажило. Я всё ещё гнию. Я всё тот же мальчик, который заблуждался, думая, что любовь может спасти его.
Так что в конечном итоге на ленте не оказывается ничего из того, что просила купить мама. Только корзина, полная шампуня с ароматом жасмина. Тридцать одна бутылка. Кассирша насмешливо смотрит на меня, низкого ребёнка в красной толстовке, которая выглядит так, словно на ней можно спрятать пятна от крови. Но она всё пробивает, а затем складывает в пакет.
Моя мать не спрашивает меня, где всё то, что она просила купить. Я думаю, что она меня боится. Нет, не меня.
