И, в конечном итоге, я сижу на холодной жёсткой кушетке в отделении неотложной помощи, ожидая врача, который извлекает игрушечного пожарника из носа какого-то ребёнка, который посчитал, что это хорошая идея — туда его засунуть.
— Я правда не думаю, что мне это нужно, — ворчу я, указывая на капельницу и иголку, протыкающую мою вену. Наверное, это для того, чтобы восполнить потерю крови.
— Зато твои щёки наконец-то приобретают цвет, — говорит Джерард, недолго касаясь моей щеки. — Это хороший знак.
Я замираю, когда его рука отдаляется от моего лица, а он просто отправляется бродить по комнате.
Открывает все баночки и ящики, ковыряясь в них. Делает пирамидку из ватных дисков и пытается построить что-то из осветителей для горла. Наконец, он подходит обратно ко мне и опирается на кушетку.
— Сильно больно? — спрашивает он, глядя на иглу, протыкающую мою кожу, тянется к ней, но почти сразу отдёргивает руку. Помню, Майки как-то сказал, что его брат в ужасе от иголок.
Я пожимаю плечами.
— Не очень, – бормочу я с равнодушным видом.
Ладно, может я пытаюсь произвести на него хоть какое-то впечатление.
Джерард смотрит вверх и улыбается.
— Ты милый, Пэнси, — говорит он.
Прежде чем я успеваю ответить, возвращается врач, натягивая новую пару резиновых перчаток. В любом случае, мне повезло, потому что я просто не знаю, как стоит реагировать на слова Джерарда.
— Хорошо, мистер Айеро, — говорит доктор с потрясающей улыбкой. — Давайте ещё раз взглянем на вашу карту.
Я не могу не заметить, как он красив, даже если это довольно скучная и шаблонная красота.
Ему, может быть, немного за двадцать, он классический блондин с голубыми глазами и идеальной белозубой улыбкой. Затем я перевожу взгляд на Джерарда, который, кажется, не обращает совершенно никакого внимания на врача и выглядит гораздо привлекательней, чем этот доктор Вежливость.
— Итак, вы порезали себе руку, — говорит доктор, добродушно посмеиваясь. — Ну, я наложу швы и сделаю прививку от столбняка, просто на всякий случай.
Джерард заметно вздрагивает, хотя это не его сейчас будут протыкать иголками.
В следующую минуту доктор разматывает бинты, которые Джерард наложил до этого, и я отворачиваюсь, потому что они уже довольно грязные, в кровь попала куча бактерий и вирусов, и моя ладонь выглядит раз в десять хуже. Он дезинфицирует рану и вкалывает местную анестезию, протыкая кожу настолько медленно и ужасно, что в уголках глаз собираются слёзы, но я смаргиваю их. Я не буду плакать.
