Я отталкиваю его от себя и скатываюсь с постели, слепо вставая, чтобы убежать в ванную. Но как только я встаю, то чувствую, как открываются ещё несколько порезов, и я пошатываюсь от первой волны боли. Это заставляет меня упасть на ковёр.
– Фрэнки, дерьмо, парень, – говорит Джерард, падая рядом со мной на колени. Я пытаюсь подняться с пола, моё лицо вспыхивает всеми оттенками красного, а джинсы пропитываются кровью.
Он тянет меня за плечи обратно к полу.
– Эй, лежи. Что происходит?
Мой разум фокусируется только на том, что мне нужно убежать от него.
Меня не волнует, что именно я должен сделать, чтобы освободиться от его рук. Я царапаюсь, цепляюсь ногтями, пинаюсь, и это только заставляет мои порезы открываться ещё больше. Думаю, что может быть я даже ударил его по лицу несколько раз. Но он не отпускает меня.
– Фрэнки, что, блять, происходит? Почему ты истекаешь кровью?
И я... я начинаю плакать. И это не просто тихие слёзы, которые делают щёки мокрыми и затекают в рот.
Нет, я, блять, начинаю орать, кричать и истерить как пятилетний ребёнок. Серьёзно, изо всех сил.
Но это делает своё дело. Лицо Джерарда смягчается и становится обеспокоенным, и он наклоняется и целует меня, просто чтобы я не издавал столько шума. Меня не волнует, что я веду себя, как ненормальный. Я - ненормальный. С большой буквы ""Н"".
Каким-то образом ему удаётся удерживать моё лицо так, что я вынужден смотреть ему в глаза, в то время, как весь этот нечеловеческий шум всё ещё вырывается из моего горла.
И он как будто гипнотизирует меня своими глазами, я всё ещё плачу, но уже не вырываюсь.
– Скажи мне, – шепчет он, и в его голосе столько эмоций, что я просто не могу не сделать этого. Я больше не могу лгать.
Слёзы катятся по моим щекам, некоторые попадают в рот, другие капают на ковёр. И он прижимает меня к полу с такой силой, что я не могу двигаться в любом случае. И он хочет, чтобы я ему доверился.
Он просил меня ему доверять. Я хочу ему доверять.
– Он не мой брат, – выдыхаю я хриплым голосом.
Его глаза расширяются.
– Что?
– Оуэн. Он не мой настоящий брат. Он... он приёмный.
Во мне всё просто распадается на миллион кусочков. Это вышло наружу. Боже, наконец-то, это вышло.
– Пиздец.
Это единственное слово, которое он говорит, но я знаю, что он понимает. Он читает по моим словам и точно знает, что я имею в виду.
– Фрэнки...
