— Вы ведь родственница той самой знаменитой Ирины Одоевцевой?
— Дочь, — согласно кивнула она, — единственная.
— Как поживает ваша мама?
— Как вам сказать, — ответила Ольга, — не очень хорошо… ей уже 80 лет — как можно поживать в таком возрасте?
— Она ведь из той самой линейки серебряного века… — то ли спросил, то ли утвердительно сказал Романов, — стояла в одном ряду с Гумилевым, Бальмонтом, Ахматовой и Гиппиус…
— Все верно. А еще она была в дружеских отношениях с Блоком, Брюсовым и Андреем Белым.
— Надо же, ваша мама это прямо живая история… а что, если ей перебраться на свою историческую родину — что она забыла здесь на берегах Сены и Луары?
— Она живет в Сан-Тропе, — поправила его Ольга, — это берег Средиземного моря.
— Все равно очень далеко от ее родного Петербурга-Ленинграда… а я, как уроженец города на Неве, оказал бы ей в этом всемерную помощь.
— Хорошо, я передам ваше предложение маме, — согласилась Ольга, — а сейчас у нас в программе дня значится ужин…
А за ужином Романов разговорился с министром иностранных дел Воронцовым насчет польского вопроса.
— Юлий Михайлович, — обратился он к нему после того, как принесли горячие блюда, — а что у нас сейчас с поляками, просветите меня, пожалуйста."
"— Охотно, Григорий Васильевич, — тут же отозвался тот, — видимых проблем на этом фронте не наблюдается… Ярузельский крепко держит в руках нити управления государством, оппозиция частично интернирована, частично эмигрировала.
Те, что остались в стране и на свободе, ведут себя тихо и незаметно. Никаких волнений типа того, что произошло в Гданьске в 80-м году, не просматривается даже при всем желании.
— Так-так-так, — забарабанил Романов пальцами по лакированной поверхности шикарного дубового стола, — а вот местный президент только что мне совсем другое рассказал…
— Что именно?
— Что оппозиция в Польше есть, и на Западе вообще и во Франции в частности внимательно следят за происходящими в Польше событиями… вот этот документ он мне передал, — и Романов открыл ту самую папочку с одним листочком.
Воронцов взял его, внимательно прочитал, после чего ответил не совсем дипломатичным образом:
— Собака лает, караван идет. Можно просто не обращать внимания на озабоченности Запада вообще и Франции в частности.
— Тоже неплохой вариант, — согласился Романов, — но я все же думаю, что есть смысл разобраться в этих процессах.
