Антиблокада (СИ)

Его адъютант сказал, где он, и что он просил сразу зайти к нему. На улице мороз, много кристально-чистого снега. С неба сыпется легкая изморозь. Красота! Перешёл через улицу, часовой недоумённо уставился на погоны на куртке, ещё не видел. Но, скорее всего, меня знал лично, так как взял ""на караул"" и пропустил меня в здание. Довольно тёмный подъезд, с потолка свисают длинные шнуры с лампочками. Горят только две. Подскочил со стула Росщупкин, ординарец командующего.

- Товарищ Иволгин! Как о Вас доложить?

- Генерал-лейтенант Иволгин, Представитель Ставки на Карельском фронте.

- А что, теперь все будут погоны носить? Как в царской армии?

- Да, Росщупкин. Ты теперь офицер РККА.

- Мы слышали, что приказ опубликован, но газеты придут только сегодня. Всё, иду докладывать!

Он проскользнул в комнату, там послышался недовольный фальцет Мерецкова, затем дверь распахнулась, и вышел сам Кирилл Афанасьевич, с заспанным лицом, а сзади слышался голос Евдокии Петровны, что она ""сейчас!"".

- Ну, кто, кроме Максима, может заявиться в такую рань! Проходи-проходи, дорогой! Дай на тебя посмотреть! Красавец! В новой форме и генерал! Дуся! Смотри! Максима генералом сделали!

- Пора! Давно пора! Максимушка! Дай я тебя поцелую! Поздравляю! Я сейчас чай приготовлю!

- Петровна! Какой чай! Мы ни его, ни мои погоны с ним не обмыли! Привёз?

- Конечно! Из Москвы вышел курьерский для всего фронта.

- Петровна! Смотри! Хорош? Ну, а я как с погонами?

- Козёл ты старый! Гимнастёрку сними, пришью! Всё! Все за стол! Сначала чай! Остальное потом!

Переругиваясь, в шутку, с женой, Мерецков провёл меня в комнату, где Евдокия Петровна накрыла стол.

- Максим! Утро ведь на дворе!

- Я через пару часов улечу в МурмАнск, а оттуда в Лапландию. И мы не виделись с августа. Разрешите поздравить с генерал-полковником?

- Ты обратил внимание, что Николаева больше нет?

- Да. Где он?

- На Южном фронте, начальником СМЕРШ.

- А что было, когда я улетел, под Оредежью?

- А пробился 2-й танковый корпус. Вышел на шоссе на Любань, и попал в три твоих ловушки. Потерял два батальона танков и вернулся обратно. Там и добили. После этого меня вызвали в Москву. ""Сам"" принял, причём: один на один. Я жаловаться не стал, доложил, как есть. Кстати, и тебя помянул, и не раз. Он мне генерал-полковника и присвоил.