Я за свои двадцать лет еще не настолько нагрешила, чтобы ввязываться в такие передряги.
К маме хочется. Улететь в Европу и никогда не возвращаться. Жить спокойно, без контроля и рисков быть похищенной. Я закачу папочке такой скандал, что он будет вынужден меня отпустить. Хватить, нет больше аргументов и рычагов давления, которые могут меня здесь задержать.
Таксист тормозит у ворот нашего дома и оборачивается ко мне с вопросительным взглядом.
— Спасибо, я сейчас зайду, возьму деньги и рассчитаюсь с вами, — скептически поджимаю губы, поскольку мужчине явно не нравится мое предложение.
Щелчок, двери блокируются. Закатываю глаза, я только что сбежала от похитителей, и меня уже не напугаешь блокировкой дверей. — Я правду говорю, это мой дом, я здесь живу. Так вышло, что с собой денег нет, — пытаюсь его убедить. Мужчина качает головой.
— Нет, все вы так говорите, звони, пусть вынесут деньги.
— Да нет у меня телефона. Хорошо, вам заплатят в два раза больше, только дайте зайти в дом.
— Номер?
— Что?
— Называй номер, я позвоню.
Да не помню я номер отца наизусть. Никогда не думала, что мне это пригодится.
— Не помню, — выдыхаю я. — Хорошо, возьмите в залог часы, вот, — быстро снимаю с запястья часы, протягивая водителю. — Они стоят, как вся ваша машина.
Мужчина берет часы, задумчиво их рассматривая.
— Хорошо, иди, — блокировка с двери снимается.
Выдыхаю, быстро выхожу, подхожу к воротам и замечаю на них приклеенную бумажку с надписью «Опечатано», с печатью и подписью. Да что за черт! Дергаю ворота — закрыто, трезвоню в звонок, стучу кулаками, заглядываю в щель — тишина, никого нет.
Оглядываюсь на такси, сглатываю и босиком бреду вдоль забора, в прореху, заросшую ветками кустов, откуда я, собственно, и выбиралась по ночам.
Пролезаю внутрь, попадая во двор. Быстро бегу к главному входу — дверь заперта, и на ней наклеена точно такая же бумажка со словом «Опечатано». Меня уже трясет от холода и очередной паники. Кажется, еще немного — и моя паника перерастёт в истерику.
Ладно. Ладно. Дышу глубже. Иду назад. Елена Фёдоровна, наша соседка, может что-то знать, в конце концов, я могу взять у нее телефон, позвонить отцу, а не бегать раздетая босиком по улице. Черт с ними, с часами. Пусть забирает.
Подхожу к воротам, чтобы выйти через них, плевала я на эти бумажки."
"Хватаюсь за ручку ворот и замечаю в щелке, что за воротами, возле такси, стоит один из тех мудаков, кто меня похитил. Та самая мразь, которая два раза разбила мне губы.
