Антигерой (СИ)

— Останови меня, если это будет слишком! — выдыхаю, начиная толкаться в ее рот глубже, фиксируя голову, сжимая волосы.

Трахаю ее ротик глубже и глубже, даю отдышаться и толкаюсь снова, хрипло рыча от охрененного удовольствия, чувствуя, как член пульсирует у нее во рту.

— Бля… — выдыхаю, закатывая глаза.

Девочка не боится, не сопротивляется, а покорно принимает все, что я ей даю. Я невменяем сейчас, но четко понимаю, что не хочу вот так кончать в ее сладкий ротик. Отнимаю член, заглядывая в ее ошалелые глаза. Рада содрогается, словно тоже на грани.

Детку заводит минет. Это не девочка, это подарок.

— Хватит! — беру ее за плечи, поднимая на ноги. Сам встаю с кресла и впиваюсь в ее влажные от моей смазки губы. Целую, жадно глотая, долго, горячо, кусаю пухлые губы, ощущая, как барабанит сердце, как трясет от перевозбуждения, как сводит пах.

Отрываюсь от ее губ, резко разворачиваю к себе спиной.

— На колени, на кресло! — в голосе только приказ, не могу сейчас иначе.

Девочка теряется, сам ставлю ее в нужную позу, нажимая на плечи, чтобы прогнулась, дергая на себя попку.

Запускаю пару пальцев в нее — горячая, мокрая, бархатная, содрогается, сжимается, когда я нащупываю нужную точку. Утыкаюсь членом в ее складочки, наклоняюсь, обхватываю ее под грудью, целую, кусая подрагивающие плечи, и резко, одним толчком вхожу в девочку, получая в ответ вскрик."

"— Больно? — замираю, задыхаюсь. Если она сейчас меня остановит, я сдохну.

— Нет, шокирующе, — нервно усмехается.

— Сейчас будет хорошо. Очень хорошо, — начинаю медленно двигаться, продолжая ласкать губами ее плечи, шею, что-то шепчу на ухо, говоря о том, какая она горячая, вкусная, нежно целую, ускоряясь снизу, имея ее уже грубее, жёстче.

Но Рада не жалуется, она поймала мою волну, наше общее безумие, растворяясь в этом сумасшествии. И с удовольствием все принимает. Это моя девочка. Моя… Но не моя… И от этого хочется выть. Вспышка нереального кайфа несет за собой горечь…

***

Раннее утро, девочка еще спит. А я не сомкнул глаз. Полночи мы разговаривали.

Она сидела у меня на коленях, опустив голову на плечо, я курил, вырисовывая узоры на ее спине, и рассказывал о детстве, о родителях, о молодости, о том, каким был распиздяем, даже о первой школьной любви. Всю правду, только правду. Только не о том, зачем она со мной, как так вышло и какой я мудила буду в ее глазах в скором времени.

Остальные полночи она спала на моей груди, сопя, подрагивая ресницами, а я думал, напрягая мозги до головной боли.