Антигерой (СИ)

Но ничего не вернуть… Не знаю я таких слов оправданий, на моей стороне только некрасивая правда, где я в здравом уме осознанно подвёл девочку к пропасти. Воспользовался, забрал все чистое, ведомый похотью. Никогда и никто так искренне не признавался мне в любви, не отдавал всю себя и не смотрел на меня, как на бога. А я не герой ее романа. Совсем не герой, я даже не дьявол, я какое-то низкое существо.

Меня приводит в себя вибрация телефона, отвечаю.

— Ты передумал? — интересуется брат.

— Нет, я еду, — сажусь ровно, завожу двигатель, выезжаю на трассу.

— Поторопись, мое время дорого стоит.

Высокомерный засранец! Но адвокат блестящий, только он может вытащить меня.

— Подождите, Александр Яковлевич, не все в жизни измеряется деньгами.

— Глеб… — выдыхает.

— Да, понимаю, что достал тебя. Но, бля, помоги, иначе…

— Ладно, жду, — уже без иронии отвечает брат.

Глава 28

Рада

Я не буду читать своей дочери про принцесс,

Про волшебные туфельки, про кареты

И про то, что есть где-то чудный лес,

Потому что и принцев, и леса нету.

Про злодеев, чьи полегли мечи,

Про высокие башни и чудо-двери,

Я не буду читать ей эти слова в ночи,

Потому что боюсь, что она поверит.

Я не буду читать никому это всё,

Потому что и мне однажды

Показалось, что победит добро,

Показалось, что сердце – важно.

Что в последний момент прибежит герой

И спасёт меня от беды,

Только жизнь оказалась совсем другой,

И драконы живут внутри...

(Яна Мкр ©)

Выхожу из машины, иду в сторону дома и прикладываю руку к груди, поскольку совсем не чувствую сердца — оно замерло.

Я не хочу его видеть.

Не хочу!

«Господи, пожалуйста, пожалуйста…» — шепчу себе, продолжая медленно идти к дому.

Сглатываю и замираю на месте, когда дверь открывается и из главного входа выходит Глеб. Закрываю глаза, сердце вдруг заводится и начинает колотиться настолько сильно, что шумит в ушах. Глеб делает пару шагов ко мне, и я неосознанно отступаю назад, а он все ближе и ближе. Такой, бледный, немного осунувшийся, черты лица заострились, глаза еще холоднее, чем раньше, серая ртуть мгновенно отравляет.

Он идет на меня, а я отступаю и отступаю, мотая головой. Не надо.

— Рада… — хрипит Глеб. Боже, его голос — это самая извращённая пытка. Его очень хриплый, простуженный голос, с тем же надрывом, как и в последний раз.