И будь наготове, может, сразу его и свинтим.[36]
Фомичев кивнул.
– Точно, похоже, его работа. Где толковать с ним будете?
Лис осмотрелся и показал в глубь двора.
– А вот там, под навесиком. Там сухо и лишних глаз нет…
– Я понял! – Фомичев крутанулся на месте и растворился в толпе милиционеров и пробившихся сквозь оцепление зевак. Но через пять минут вернулся.
– Питона нет в городе! – без предисловий сообщил он. – Уехал на Кипр неделю назад. Помните, я докладывал – там у него дом…
– Помню, помню, как же…
– Это специально, для алиби! – возбужденно продолжал оперативник.
– Похоже… Но как-то уж слишком просто…
– Да он и сам не очень сложный, Филипп Михайлович!
– Тоже верно. Ладно, давай по домам. Завтра все обсудим.
Лис прошел сквозь роковую подворотню и вышел на улицу. Дождь продолжался. Зеваки разошлись по домам, милиция и бандиты разъехались по своим делам. Остался только мощный бритоголовый Котовский, который не мог сойти с постамента. Иначе неизвестно, к кому бы присоединился бывший специалист по экспроприациям.
* * *Утром Шкета повели на допрос. За время перевозки с Лысой горы в Богатяновский райотдел он весь покрылся синяками и ссадинами. Возможно, от тряски, вызванной разбитыми дорогами и слабыми амортизаторами патрульного «УАЗа», а может быть, раненый сержант доходчиво объяснил пагубность посягательств на сотрудника милиции. Разумеется, официальной была признана первая версия, а вторая представлялась совершенно невероятной. Впрочем, состояние здоровья Шкета никого не интересовало.
Молодой следователь безучастно мазнул взглядом по багровым кровоподтекам, покрывающим лицо подростка, а бесплатный адвокат и вовсе ничего не заметил.
– Фамилия, имя, отчество?
– Иванов Иван Иваныч, – вызывающе ответил Шкет.
– Ясно, – кивнул следак. И, диктуя сам себе, записал в протокол: – Виталий Васильевич Рыбаков…
Шкет ощерился, как волчонок:
– Раз знаешь, зачем спрашиваешь?
– Ну, ну… А кого ты избил и ограбил?
– Да никого! Это меня избили!
– Рыбакова Василия Ивановича – своего собственного отца! – следователь покрутил головой.
– Люди так не делают. Только животные! И милиционера ранил. Давай, колись. Честно расскажешь – меньше получишь. Может, даже условно…
– Лохов будешь обувать, начальник. Так и запиши себе – ни в чем я не виноват. Шел по улице, навалились, скрутили. Думал – убивают. Оборонялся.
– Во, как! – скучно удивился следователь. – Грамотный, значит. Ну и черт с тобой.
