– Не в цвет, братан! Зема здесь парится, в семьдесят второй хате, на третьем этаже… Если ты с ним трешься, то как можешь этого не знать?!
– Я же с ним не каждый день трусь… – растерянно сказал Шкет. – У меня своя кодла, у него – своя…
Он чувствовал, что все идет как-то не так. Прохор приблизил свою плоскую харю почти вплотную. От нее действительно воняло рыбой.
– А кто в твоей кодле?
– Ну… Крыса, Шептун, Бомба…
Прохор скривился, а вокруг все захохотали.
– А петуха в твоей кодле нет? – снова влез в разговор Сифон.
– Или козла? Вот была бы крутая кодла!
– Ладно, с этим все ясно, – сказал Прохор. – За что залетел?
– Групповой грабеж. И покушение на мента. Я его шилом ударил, да он в бронежилете оказался. Но руку проткнул. – В голосе Шкета звучали нотки гордости. – Показаний не давал, все как положено!
– А кого ограбил?
Шкет замялся.
– Ну, что менжуешься?!"
"– Да… Непонятка тут вышла…
– Какая такая непонятка?
– Отца моего ограбили. Не узнал в темноте…
Снова вокруг захохотали. Но Прохор быстро прекратил веселье.
– Что скалитесь? – грозно прикрикнул он. – Этот шакал родного отца уделал! Какой тут смех?! Отец и мать – это самое святое у каждого блатного! Они нас на свет рожают! Потому «закон» велит чтить родителей!
– Ошибка вышла… Там темно было… Крыса свистнул – и пошли…
Батон говорил, что оправдываться нельзя, это удел слабых. Но все шло не так, как учил Батон.
– Не надо водиться с крысами, – мрачно и назидательно сказал Прохор. – И надо узнавать отца. И не надо щелкать боталом.
Придется дать тебе морковки. Хочешь морковки?
Шкет сглотнул вязкую слюну. Он был голоден, но сейчас есть не хотелось. Но и отказываться вроде нехорошо…
– Да можно… Одну штучку…
Впервые за весь разговор Прохор усмехнулся.
– Мы не такие жадные. Мы тебя досыта накормим. Сифон, готов?
– Как пионер! – все так же шутовски улыбаясь и дергаясь, Сифон подошел к Шкету.
Вместо морковки он держал в руках мокрое, скрученное жгутом полотенце. Прохор поднял ногу и столкнул Шкета на пол. И тут же на него посыпались тяжелые удары.
Оказалось, что мокрое полотенце бьет, как дубинка. Он пытался защититься, но «морковки» оказались в руках еще нескольких человек, удары со всех сторон сыпались на избитое тело. Чтобы спастись от этого «морковного» града, Шкет заполз под шконку. И действительно – бить его прекратили. Обитатели камеры глумливо, с визгом, смеялись.
– Вот и видно теперь, кто ты такой есть! – прогремел откуда-то сверху голос всемогущего Прохора.
