– Вот, полюбуйся!
Он бросил на стол несколько цветных фотографий большого формата. Серебристый «Бентли» в разных ракурсах, за рулем Клоп. Вот Клоп крупным планом. Вот еще крупный план – с другой стороны.
– Красиво?
– Да, классно! – восхищенно улыбнулся Клоп. – Подари одну фотку, буду перед корешами хвостом бить![63]
– Лучше придумай, как в суде объясняться будешь…
Клоп посерьезнел.
– На суду всю правду скажу! Зашел в подъезд поссать, а там пакет с чистой бумагой. Выхожу, а этот амбал руку выкрутил и затолкал в паленую тачку.
А я не при делах!
Следователь неодобрительно покачал головой.
– Иди в камеру и хорошо подумай. У тебя уже возраст не тот, чтобы червонец накручивать!
* * *На следующий день его снова выдернули из камеры в тот же кабинет. Только теперь вместо следака его ожидал быстроглазый опер, который легким кивком отпустил конвоира и, дружески улыбаясь, предложил сигарету. Клоп закурил и равнодушно выпустил дым в сторону зарешеченного окна. Сквозь матовые стекла ничего видно не было, но он все равно смотрел, чтобы не встречаться взглядом с быстроглазым.
Время шло, но он не проявлял ни нетерпения, ни любопытства. Опер не выдержал и первым нарушил молчание.
– Давай знакомиться, Клищук. Я майор ФСБ Сочнев. И обещаю, что свои десять лет ты будешь мотать на Крайнем Севере. Самом крайнем!
– Круто! – воскликнул Клоп. – Я только одного не пойму – с каких пор Контора угоны расследует? Вам шпионов ловить надо!
– Мы много чего расследуем, Клоп! – многозначительно произнес майор.
– Сейчас меня интересуют сотовые телефоны.
– Какие телефоны? – непонимающе вскинулся Клоп. – Что я вам – телефонист?
– Не прикидывайся! – жестко сказал Сочнев. – Ты скупаешь краденые мобилы. А зачем? Куда деваешь? Не продаешь – это факт. Значит, отдаешь кому-то. Кому?
Последние слова прозвучали угрожающе. Как напоминание о валке сосен в обхват толщиной, где-нибудь в снегах, на пронизывающем насквозь ветру. Когда-то в молодости ему пришлось оттянуть срок на ледяной колымской зоне.
Бррр! Вспоминать жутко! А сейчас, когда пятый десяток разменял, оттуда можно и не вернуться. Словить заточку или туберкулез, замерзнуть, превратившись в ледышку, загнуться от голодухи, волчьих клыков, псов охраны или пули конвоя…
– Кому отдаешь?! С них звонки идут по нехорошим номерам! Там, может, и шпионаж окажется! Не дури!
Опер ударил кулаком по столу, ручки и карандаши покатились по полу.
Все стало на свои места.
