Знаешь, сколько я таких, как ты, загнал под шконку? Одному ухо оторвал, другому нос откусил… Иди-ка лучше к оперу за советом!
Он замолчал, но взгляда не отвел. Словно держал трясущуюся от безотчетного страха голову фраера нанизанной на невидимый штырь. Тот застыл, как загипнотизированный кролик. Клоп удовлетворенно кивнул.
– Понял меня, мой сахар сладкий?
Штырь исчез. Николай Николаевич отвалился в сторону, чуть не плюхнувшись на пухлую задницу.
– Понял, понял, спасибо. – Он скачками улетел в свой угол и затих.
Клоп опять лег. Единственное, что в избытке присутствует на тюрьме, это время. В обычной жизни его вечно не хватает. Люди суетятся, крутятся в беличьем колесе, воруют, раскрывают кражи, ссорятся и мирятся, трахаются, пьют, дерутся, убивают друг друга, садятся в тюрьму… А здесь колесо останавливается, в тишине, за толстыми стенами, можно просто лежать и размышлять, не торопясь и не глядя на часы.
Итак, все трое – агенты! Ну и дела… За свою долгую жизнь Клоп только один раз работал в тройной спарке.
По серийному убийце Байкову, когда надо было установить реальную фактуру по ключевым эпизодам. Уж как они изощрялись – разыгрывали злых и добрых, дрались между собой и буцкали Байкова, постоянно вовлекая его в то и дело возникающие «непонятки»… И «сдоили» его, как положено, досуха, пошел под расстрел, как миленький!
На этот раз «тройной тягой» работали его самого. От такой целеустремленности становилось жутковато. Похоже, начнут прессовать по полной программе… Если получится…
– Эй! – Он поманил пальцем Николая Николаевича.
– Иди сюда, мой сахар сладкий!
И, когда тот подошел, тихо спросил:
– «Мойка» есть?
– Мойка?
– Ну, бритва. Лезвие. Или, на крайняк, иголка, гвоздь…
Муха испуганно покачал головой.
– Нету. Откуда? Тут же все запрещено…
Клоп снисходительно улыбнулся.
– Эх ты, фраер ушастый! Мало ли что запрещено! А я достану!
– Зачем вам? – робко мигнул Николай Николаевич.
– Глаза выколю Вазгену и Жабе, – буднично пояснил Клоп.
– Суки они. Наседки!
– Да ну?! – У Мухи отвисла челюсть.
– Гну! Короче, ты спал и ничего не видел!
Под вечер к нему сунулся Вазген, прервав тяжкие раздумья:
– Э, брат, совсем загрустил, да? Может, помощь нужна? Тебя на этот раз за что загребли? Не, не хочешь, не говори…
Равнодушно хмыкнув, Клоп поднялся.
– Фигня полная. Мы тут с корешем одним кантовались, с Земой. А он, оказывается, – террорист! Пушка у него с глушителем, взрывчатка. Только ты не болтай.
