– Фонд, говорите? Вы что, газет не читаете, телевизор не смотрите?! Да о вашем «наезде» на военных пенсионеров трубят на каждом углу! Мне из Москвы два маршала звонили, а уж генералов – без счета! Вот, полюбуйтесь!
Он небрежно кинул на стол распечатанный конверт. Тот проехал по полированной поверхности, сопровождаемый внимательными взглядами четырех мужчин и женщины. Казалось, под влиянием этих магнетических взглядов конверт остановился.
– Что там? – без особого любопытства спросил Кашин.
– Письмо из администрации Президента.
С пометкой: «Особый контроль». А тут появляетесь вы со своим фондом! Хотите подставить меня под компанию борьбы с коррупцией?
– Что вы, Анатолий Степанович? – с некоторым удивлением спросил Кашин, рассматривая губернатора, как маленького неразумного мальчика. – Какая борьба с коррупцией? Какая подстава? Это долгосрочный проект. И вам отведена в нем специальная глава!
– Я знаю, – сдерживая ярость, кивнул Лыков. – Проект «Экспансия», шестая глава!
Говорить этого было нельзя, но он не удержался.
Собравшиеся многозначительно переглянулись. Потом Кашин и секретарша переглянулись между собой, еще многозначительней.
– Мою квартиру обворовали, и информация оказалась похищенной, – сказала секретарша, в упор глядя на губернатора. – Мы волновались, что материалы попали в чужие руки, и рады, что ошиблись. Раз проект у вас, то вы прекрасно знаете об ожидающих вас перспективах. Они сформулированы предельно четко…
Кровь ударила Анатолию Степановичу в голову. Судьба губернатора Тиходонского края действительно была определена однозначно и четко.
Увольнение от должности, привлечение к суду за действительные или мнимые преступления, замена ставленником Москвы. И они еще издеваются!
– Да, я все знаю! – Лыков вскочил и ударил кулаком по столу. – Вон отсюда! И имейте в виду, я не собираюсь объединяться с вами против жителей своего края! Убирайтесь, иначе я прикажу вас арестовать! Вон!
Визитеры ошеломленно покинули кабинет, спустились по широкой мраморной лестнице, с некоторой опаской миновали милицейский пост и вышли на улицу.
Максим Викторович и Галина Васильевна сели в одну машину.
– Ничего не понимаю! – сказала она. – Неужели ему мало ста миллионов евро, прекрасных вилл во Франции и Испании… Он бы доработал до пенсии и жил где захочет! Совершенно непонятно…
Кашин пожал плечами. Верхний угол рта поднялся еще выше, а нижний опустился.
– Чужая душа – потемки! – философски сказал он. – Как бы то ни было, наши условия он не принял.
