Только там испражнения падали на крепостную стену, а здесь – в Дон, надо было только следить, чтобы не попасть на какой-нибудь пароходик…
Массивное основание моста постепенно поднималось, анфилада комнат становилась все ниже и ниже, а потом переходила в туннель – метр на полтора, в котором проходили все коммуникации и по которому можно было на четвереньках перебраться на Левый берег.
Клоп был доволен своим жилищем, правда, днем здесь досаждали постоянный гул и вибрация от плотного транспортного потока, но привычное ухо старого вора как бы отключало посторонние звуки.
К тому же он не был большим домоседом, а ночью шумы практически сходили на нет.
Снизу раздались глухие удары – кто-то колотил в дверь. Клоп знал – кто. По крайней мере думал, что знал, потому что ждал Батона.
«Звонок надо провести, – подумал он, включая фонарь и спускаясь по пологим, мало приспособленным для ходьбы ступеням. И тут же одернул сам себя: – На кой ляд он тут нужен? У меня не притон и не катран.[18] На хер мне вообще эти гости… Если бы не Михалыч…»
Стук не прекращался.
Надо будет просверлить дырочку, чтобы видно было, кто там толчется…
Вздохнув и взявшись левой рукой за задвижку, правой Клоп уцепил маленький, но острый плотницкий топорик.
– Ну, кому так не терпится? – недовольно спросил он, перехватывая топорик поудобней: Батон не должен так колотить, он мужик степенный.
Но за дверью действительно стоял Батон, и он действительно не стучал, а стучал Черкес, которого Клоп не звал и не ждал.
У него сразу испортилось настроение. Хотя с Черкесом они чалились на иркутской пятой зоне, но Клоп очень не любил неожиданностей.
– Где ты такую дверь надыбал? – широко улыбаясь, спросил Черкес. – Ее и динамитом не пробьешь!
– А ты что, стал динамитом работать? – вопросом на вопрос ответил Клоп, продолжая стоять в проходе и щурясь на незваного гостя.
– Чего стоишь, как вертухай на шмоне? – Батон тряхнул огромной сумкой. Послышался характерный стеклянный звон. – Заводи в хату!
Клоп пожевал губами и незаметно поставил топорик на место.
– Ну, заходите, – пересиливая себя, наконец, выдавил он.
В конце концов, эти двое четыре года жили с ним, в одном бараке, даже кушали вместе.[19] Черкес как-то раз впрягся за него во время «разборки» с дагестанскими наркоторговцами и заточкой проткнул одному дагу обе щеки. Да и вообще – за колючкой все на виду. Скрытая гниль, если она сидит в человеке, рано или поздно вылезает наружу.
