Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

 – Смотрю, он вас здорово построил! Скоро сказания про него складывать станут, как про Змея Горыныча!

– Базарю, как есть, – нахмурился Леший. – Не нравится, не слушай.

– Все нравится, Петруччо! – Лис похлопал его по плечу. – Только сам посуди: раз этот Каскет всех в кулак взял, кто в него стрелял-то? Кто «Арбат» поджигал?

– Может, личные счеты… На Карпета вначале думали, но оказалось, не он. Промежь нами-то шила не утаишь. Может, шмальнули по ошибке. Борик этот, охранник его, он мог кому-то дорогу перейти… Бабы, карты, что-то такое.

– Батона давно нет, – заметил Лис.

– Да это я для примеру! – отмахнулся Леший. – Когда-то в Антона стреляли, а он Карпетову жену, вроде, трахнул. Сразу на Карпета подумали, проверили: нет, чистый он.

– И сейчас на Карпета подумали, а он опять чистый! – в тон ему сказал Лис. – Странно как-то!

– Да я тебе не про Карпета и не про Батона тру, – досадливо сказал Леший. – А про то, что типа всякое может быть.

Откуда-то из-под ног Лиса вылезла большая серая крыса, неспешно пробежала несколько метров и нахально уселась, не обращая на людей никакого внимания.

– Пошла вон, сука! – Леший швырнул половинку кирпича и чуть не попал. Крыса метнулась в сторону и исчезла между обломками бетонных плит.

Леший весело рассмеялся.

– Вот завтра начнут мусор вывозить и эту тварь задавят, – пояснил он на недоумевающий взгляд Лиса.

– Это ты из-за него такой нервный?

Он показал на синяк.

– А чего? – Леший убрал с губы табак, сплюнул. Не изменяя старой привычке, он курил самые крепкие папиросы. К тому же в них легко забивать шмаль.

– Ничего. Я вот тоже подумал: кто тебе, авторитетному пацану, может в морду заехать? Вроде некому! А заехали! Значит – что? Следуя твоей логике, метили в кого-то другого, а попали в тебя.

Леший осклабился. Ловкий все-таки ментяра, вон как базар перевернуть умеет!

– На работе получилось. Молодые отморозки, бухие в умат, прыщи на лбу, мослы из жопы.. В шлагбаум – хрясь! И буром на меня, типа я им не открыл вовремя… Стекло в сторожке разбили, и в рожу!

Он снова потрогал скулу.

– Может, укуренные, не знаю. Такое впечатление, как озверину приняли… Не в себе они были, одним словом.