Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

Почему он такие косяки упорол? Чтобы на пулю нарваться?

– Потому что просекли его хитрости! Братва умнее оказалась, чем он думал!

Из-за двери послышался звонкий женский смех и хриплые вскрики Босого. Боцман настороженно приподнял голову, прислушался. Потом снова растянулся в кресле.

– Много я о вас слышал за это время, – сказал он. – Братва говорит, Лис такие кружева плетет, что расплести никто не может. А потом выходит, что это не кружева, а силки! Только уже поздно, запутался, не вырвешься!

– Это правильно, – кивнул Лис.

 – Только зачем мне на тебя силки ставить. Ты, извиняй, мелкая дичь.

– Чего ж пришли ко мне, если мелкая? – усмехнулся Боцман.

– Новость тебе одну сказать. Она, конечно, уже не первой свежести, даже успела в скелет превратиться. Только я ее совсем недавно узнал.

– Что за новость такая?

Боцман перестал усмехаться, сжал зубы.

– В октябре 2008-го сюда приехал серьезный московский киллер по кличке Еж. И тут же убили твоего отца. И Ежа отравили, мы его скелет совсем недавно нашли… Знаешь, где нашли? В речном порту, на старом теплоходе.

У него там «лежка» была, там его и кончили. Это факты, Иван, а не мои «кружева».

– Тот кто «заказ» давал. И кто речпорт держит. И кто на место Валета встал. Но это уже не факты, это «кружева».

Лис встал, поигрывая ключами от машины.

– Вы что, на Гарика намекаете? – хрипло спросил Боцман. Лицо его побледнело.

– Это ты сказал, а не я. Думай сам!

Коренев развернулся и направился к выходу. Вышел он тоже беспрепятственно, когда проезжал мимо парковки, заглянул во двор.

Там все было по-прежнему, только Додик замерз и сел в машину. Отсутствие паники и беготни свидетельствовало о том, что Боцман никому не рассказал о его визите. Значит, поверил.

Но Лиса почему-то это не радовало.

На этот раз поездка из Воронежа была не такой веселой, как в прошлый. В поезде было холодно и неуютно, в стылом вагоне дуло из окна, коридор не прибран, туалет грязный.

Сочнев ехал в купе один, накрывшись тремя одеялами, и думал тяжелую думу.

Настроение было паршивым, может, от этого шло и все остальное. Одно дело – возвращаться победителем на белом коне, а другое – обгадившимся щенком, не сдержавшим своих обещаний.

Он приехал домой рано утром и даже пожаловаться на несправедливость жизни жене не смог: ей как раз позвонила однокурсница из Набережных Челнов, у которой накрылся очередной брак, и плакалась за двоих. Ленка проохала и проахала с ней до половины восьмого.