Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

– Зайди ко мне, дорогой, базар небольшой имеется…

Смотрящий явился уже затемно, тяжело опираясь на трость со стальным набалдашником в виде черепа. С ним были Боцман и Додик.

– Годы, Жора, годы! – пожаловался Босой, опускаясь в кресло перед Каскетом и повелительным жестом отпуская пристяжь.

– Кости старые разнылись… И корень окопника пробовал на спирту, и конскую мазь, и девками горячими обкладывался…

Он оперся подбородком на трость и обнажил в улыбке редкие желтоватые зубы.

– Ничего не помогает! В скорем, видать, на костылях буду к тебе заявляться… А то и на колясочке, хе-хе…

Каскет понял, к чему ведет старый вор: дескать, надо бы тебе ко мне в Шанхай заглянуть, а не меня к себе тащить! Но сделал вид, что намек остался нерасшифрованным.

– А я лебедку специальную для тебя поставлю, будешь по воздуху подниматься, прямо через окно, как в молодости! – бодро сказал он. – Я вот что хотел. По Гарику надо посоветоваться. У него коронация скоро, а я в сомнениях…

– Это же ты придумал. Ты и рекомендателей нашел, и авторитетных воров вызвал.

Только ни один ко мне не заглянул, уважения не выказал. Так что я тут в стороне.

– Сегодня в стороне, а завтра в бороне! – резко бросил Каскет. – Что община перетирает насчет коронации?

– Да ничего хорошего, – проворчал Босой. – «Апельсин» он и есть «апельсин»… А гонору на себя нагнал, как будто все ему теперь по штуке баксов должны!

– Кто так говорит? Гуссейн?

– Почему только Гуссейн? Все говорят! И я скажу! Хоть бы рожу не раздувал, мудила, сидел бы тихо до сходки… Так нет! К нему Итальянец приходил, надо груз один принять в порту.

Так он такую цену загнул, что нах послать и то не так обидно!.. Мне, говорит, бабло нужно отбивать!.. Как будто Итальянец должен из своего кармана оплачивать его корону из апельсиновой кожуры!

– Так и говорит?! – ужаснулся Каскет. Это было против всех правил. Заплатившие за коронацию обычно держали язык за зубами.

– Ну! – Босой вздохнул, пожевал губами. – Он совсем краев не видит. И не понимает ничего! В «Трех сестрах» стрельбу устроил, кричал, что он король Тиходонска!

Каскет скривился.

Он слышал эту историю. Весь город говорит.

– Не знаю, что сделает, когда ты ему корону наденешь… Может, сразу же тебя и грохнет! – продолжил Босой и для пущей убедительности потряс в воздухе своим посохом, чем-то напоминая сейчас древнего библейского старца.

Каскет смотрел исподлобья и молчал.

– Пацаны говорят, чтобы я на сходке за него мазу не тянул.