Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

У речпортовских своих забот хватало, потому что вернулись изгнанные в свое время Мокей, Степашка, Самоха, братья Корниловы, даже Лучина объявился, который, оказывается, ни в какую Казань не уезжал, а отлеживался в Придонске, у любовницы. Кащей пободрел, поднял голову, стал качать права, и Корней приехал, и Сармат. Естественно, «старая гвардия» начала бодаться за место под солнцем с «новой». Главный представитель «новых» – Дубровский лежал в реанимации с простреленным животом, Водолаз охромел на одну ногу, лицензированные охранники в костюмах оказались не при делах и вернулись в свои агентства, спешно набранная молодежь ни на что особо не претендовала и готова была ходить под кем угодно.

В общем, исход борьбы был как бы для всех ясен. Но движуха тем не менее продолжалась, она требовала времени, напряга и личного присутствия каждого, так что Гариком заниматься было некому и некогда.

Похоронами распоряжался Каскет – пожалуй, единственный, кто проявил к покойному хоть каплю сочувствия.

Да и то лишь потому, что в тот роковой день в «Адмиральском причале» он был на правах хозяина, а Гарик – приглашенным, вроде как гостем, со всеми вытекающими последствиями…

Босой тоже чувствовал за собой косяк, ведь Боцман был его личным телохранителем. Но поскольку предъяву ему никто не сделал, то и он особо не заморачивался: отстегнул умеренную сумму на не очень дорогой гроб и оплатил поминки в ресторане.

Ресторан, кстати, тоже так себе, второй наценочной категории.

Кто там еще? Итальянец, Антон, Гуссейн, Костя Ким, Карпет…

Все они присутствовали на похоронах Гарика, как и положено руководителям такого ранга, окруженные многочисленной челядью. Приехали в полдень, к отпеванию. Никто не опоздал, никто не проигнорировал. Однако никто особенно не горевал, венков мало, цветов тоже. Блатных российского масштаба не было, вообще из других городов, не говоря о дальних регионах, никто не приехал.

Вокруг гроба оставалось свободное пространство, словно под закрытой крышкой притаилась бомба. Или бациллы чумы. И вид у тиходонских авторитетов был какой-то смятенный… За исключением одного Карпета, который держался в стороне от всех, смотрел орлом и был похож на человека, решившего наконец какую-то трудную жизненную задачу, не дававшую ему покоя.