Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

И будешь делать то, что я скажу.

– Ты омудел!! – заскрипел зубами Карпет. – Я в Нахичевани – главный!! Ты не выйдешь отсюда! Тебя на полоски порежут и в косичку завяжут!!

Жора только качнул головой. Вперед шагнул парень с длинным лошадиным лицом, буднично ударил Карпета в грудь прикладом. Послышался отчетливый треск кости, Карпет охнул высоко, по-бабьи, и опрокинулся вместе с креслом на пол. Его подняли, усадили. Лицо Карпета стало зеленоватым, он тяжело, с хрипом дышал.

В доме по-прежнему царила неестественная «тишина».

Маленький Артур сонным, расфокусированным взглядом посмотрел на отца и сунул в рот большой палец. Карпета пронзила ужасная догадка, у него даже в голове помутилось.

– Ты здесь не главный с этого дня, – сообщил ему Жора. В доме по-прежнему царила неестественная тишина.

– Что ты хочешь, говори, – проскрипел Карпет.

– Я хочу, чтобы все осталось по-прежнему, – сказал Жора. – Твои люди торгуют, твои клиенты покупают. Все, как и раньше. Это хороший устоявшийся бизнес, я не хочу ничего менять.

Только товар будет мой. И цены, и проценты тоже мои.

– Это как ты захочешь. Можешь покупать товар у меня и скидывать его дальше по цепочке. Будешь что-то вроде начальника отдела снабжения…

Каскет плюнул ему под ноги.

Жора опустил голову, взглянул на жирный красный плевок.

– А можно и по-другому, – сказал он спокойно. Повернулся к парню с лошадиным лицом, спросил:

– Сколько времени прошло?

– Десять минут, – ответил тот.

– Артур, эй! Посмотри на папу, – сказал Жора, пощелкал пальцами перед лицом мальчишки.

 – Поди сюда, Артур. Ты меня слышишь?

Артур даже не пошевелился, словно спал с открытыми глазами.

– Бесполезно, шеф, – сказал парень с лошадиным лицом. – Теперь хоть киянкой по башке. Пошла реакция…

– В чем дело? Артур!! Что вы с ним сделали, суки? – страшно выкрикнул Карпет, пытаясь встать. Его тычком вернули в кресло.

– А насчет «марочек» ты хорошо придумал, Карпет… Сыночка тоже надо к наркоте приучать!

Кто-то из свиты Каскета громко заржал и сразу смолк.

– Пока скормили ему таблетку димедрола, – буднично сказал Жора.

 – Проспится – и все. А будешь выступать – посадим на иглу, и дело с концом. Ты же сажаешь чужих детей! Так что выбирай.

У Карпета задрожала нижняя челюсть, а из глаз брызнули слезы. Так жестоко, бессовестно и нагло с ним никто и никогда не обходился. Он обходился так с другими людьми, но с ним – никто и никогда.

– Х…й с тобой! Твоя взяла! Бери все! Все твое! – прорычал он, всхлипывая и размазывая по лицу кровавые сопли.