И все равно гадов расстреливали. А вот так – ни с того ни с сего, всю семью.
С наполненной до краев рюмки, которую держит перед собой Нырков, сбежала прозрачная капля, упала на стол. То ли рука дрогнула, то ли дохнул неосторожно.
– За тебя, Юра, за твою семью. Пусть земля вам будет пухом! – произнес он, обращаясь к кому-то невидимому. А потом едва заметно повернул голову к Лису: – Только живьем их не берите, справедливость в жизни должна быть. Не бумажная, а настоящая…
Выпили не чокаясь. Самогон тройной очистки на антоновских яблоках.
Крепкий, дыхание перехватывает, слезу вышибает. Они молча хрустнули огурцами. Со стороны реки прибежал волчьей масти гончак с обвислыми ушами, настороженно обнюхал каждого из собравшихся, на Лиса коротко взлаял, отбежал в сторону.
– Тихо, Лорд! Свои! – прикрикнул Нырков. Пес еще раз обошел вокруг беседки, улегся в ногах у хозяина.
– Мы пенсионеры, мы уже справедливость не устанавливаем, – подал голос Волошин. На темени у него проступила лысина, под глазами мешки.
Сменил три места работы. Подрабатывает «бомбилой», но говорит, что вот-вот должны устроить в «Сбербанк», в инкассаторскую службу, подвязки какие-то там нашел.
Литвинов подпер голову кулаком, слушает. Цыкнув зубом, Нырков стал наливать по второй.
– И что, действительно Север к этой теме привязан?
– Считают, что так, – угрюмо говорит Лис. – Все работают на эту версию…
– На палку работают! – со знанием дела кивает Колорадский Жук. – Хотят громкое дело списать…
– Да ну? Неужели так делают? – стебается Литвинов.
– А ты что, уже забыл, как «палки рубить»? – усмехается Волошин.
– У меня особые палки были. Выбил дверь и взял трех вооруженных бандюков. Или завалил. Или они тебя завалили. Вот такие палки! Тут ничего не нарисуешь, ничего не схимичишь…
– Вообще, да, – кивает Волошин.
– Давайте за нас! – поднимает рюмку Нырков. – Мы все свои друг другу. Мент есть мент, как его ни называй: милиционер или полицейский, действующий или ветеран…
– Не скажите, Василий Михайлович, – возражает Волошин.
– Вот встретил Ковалева, он еще до переаттестации на пенсию ушел, так и остался милиционером. Он сильно обижается. Говорит: поделили нас на «чистых», которых в полицию пропустили, и «нечистых», которые так и остались коррумпированными милиционерами!
– А что, это он справедливо! – кивнул Жук. – Пенсионеров надо было автоматом в полицейские перевести…
– А как у тебя с этой, как ее… блондинкой? – спросил Лис у Волошина.
