Мне сказали только, чтобы я перезагрузила роутер, – огрызнулась Цифра, продолжая смотреть в экран.
– Врешь! Они первым делом всегда счет проверяют, а потом уже всякие рекомендации дают!
– Ничего не знаю. Не нравится, вали отсюда.
– Чего? А зачем ты меня звала сюда?
– Надо было, и позвала. Не знала, что ты такой тупой, – она оторвалась от телевизора, посмотрела на Ниндзю и добавила, как бы уточняя:
– Клинический дебил.
Последнее слово она сказала через «э» – «дэбил», что окончательно вывело его из себя. Тут и обида, и облом, и чувство законной мести, все разом.
Просто в мозгах помутилось. Да в гробу он видал такую любовь, ну ее на фиг! Зато вдруг отчетливо узрел другое: такую дугообразную траекторию, ведущую от его правой руки к ее левой скуле… Хотя нет, баб он не бьет в лицо. Отшлепать ее по заднице, вот самое то. Он бы с удовольствием, только для этого надо было поднять ее с дивана.
– Слушай, Цифра, тебя в детстве точно не роняли?
Ниндзя подошел к ней вплотную, встав между диваном и телевизором.
– Так я тебя сейчас уроню…
Цифра вместо того, чтобы испугаться и закричать, нарисовала на лице презрительную улыбочку.
– Ой. Ой. Ну, урони, попробуй.
– Сейчас уроню.
– Ага. Интересно.
Он схватил ее за кофту, за мягкую теплую ткань, дернул на себя, несильно, он просто боялся, что она пролетит через всю гостиную и вылетит в окно, – а Цифра осталась сидеть, только тряхнула волосами, и больше не улыбалась, смотрела на него в упор.
– Блин, щас так уроню!
Его вдруг словно горячей водой окатило.
Такого он не испытывал, даже когда они целовались на заднем сиденье такси и ему удалось забраться под ее платье, хотя и не слишком далеко. Тогда он был бухнутый, все казалось слегка нереальным, неправдоподобным (ну в самом деле, не будут же они трахаться прямо в машине!), к тому же таксист этот пялился, лыбился. А сейчас, ну… Наверное, это от невесть откуда взявшейся уверенности, что вот, сейчас, да, ёханый бабай, прямо сей минут это произойдет. И по остановившимся глазам Цифры он видел, что она тоже это поняла.
Поняла и не возражает.
Он потянул ее снова, и она больше не сопротивлялась, поднялась. Он чувствовал ее дыхание, запах сладкой жвачки и еще какой-то другой, именно ее живой запах, который не перепутать ни с каким другим.
– Ты чего делаешь, а? – тихо проговорила она.
– Щас уроню, – как заведенный, повторил Ниндзя.
Она неожиданно ударила снизу его по рукам, высвободилась, оттолкнула. Он сделал шаг назад, но отступать не собирался.
