А потом он почувствовал, как его взяли за ноги и поволокли. Он несколько раз ударился затылком обо что-то твердое и приподнял голову. И снова открыл глаза.
В самом деле, уже стемнело, сумерки, но он мог разглядеть темный силуэт на фоне неба. Сразу вспомнилось: Ящик. И все остальное вспомнилось тоже. Хлынуло, затопило. Стыренное ружье. Налет на бар в Платовском переулке. Визит Мамочки. Поездка на дачу. Запах близкой смерти… И Цифра.
– Эй, стой…
Ящик не услышал. Или не обратил внимания. Ниндзя попробовал вырвать ногу, стал цеплять руками за траву.
Ничего не получилось. Ящик пер как трактор. А у него внутри будто ватой набито.
– Да стой же ты, бл-лин…
Он сам едва услышал свой голос. Он будто проваливался в сон, а потом проваливался еще глубже и плохо понимал, где он и что с ним. Что-то с головой… Он сидел с несуществующей бабкой за чаем в Сухом Логу, и вроде все вокруг было знакомо, как если бы он в самом деле провел здесь детство… А еще он ехал по Ворошиловскому проспекту в дорогом авто, всё в рыжей коже, руль с логотипом «БМВ», не ехал, а летел, на спидометре 190…
А потом опять его куда-то волокли.
Он наскочил затылком на какой-то камень. Или корень. Стук прозвучал громко, громче, чем его голос. А Ящик даже не посмотрел в его сторону – так волокут на убой.
Цифра передала ему нож. Он должен был прирезать вот этого людоеда. А потом она выстрелила ему в лоб, как Берцу…
Больше Ниндзя ничего вспомнить не мог.
– Слышишь меня, говнюк?
Пахло застоявшейся водой, тиной. Он понял, почему не мог сопротивляться, когда Ящик тащил его сюда, – сломана рука.
Правая. Наверное, Ящик – когда выбивал у него нож.
– Теперь выбирай: или я тебя закопаю живьем, или поковыляешь отсюда на все четыре стороны…
Над головой высыпали первые звезды. При взгляде на них накатывала непонятная тошнота, будто Ниндзя уже несся к ним на бешеной сверхсветовой скорости… Ящик врал. Он не станет закапывать его живьем, на это просто нет времени. Но и отпускать тоже не станет. Впрочем, ему все это было по фигу…
– Насчет бабки не соврал? Адрес какой? Улица, дом?
У него в руках лопатка с короткой ручкой.
Подождав немного, Ящик покачал головой, наклонился над Ниндзей, приставил черенок лопатки к горлу, надавил.
Ниндзя захрипел.
Он так ужасно себя чувствовал, будто уже умер. А о чем может жалеть мертвец? Чего бояться? В голове мутилось.
Ниндзя гулял на собственной свадьбе. Целовал одетую во все белое Цифру в губы, теплые сладкие губы, пахнущие фруктовой жвачкой.
