– А то фаршу наметают, весь аппетит испортят…
Это его Лис видел на парковке.
– А грубить зачем, молодые люди? – живо поинтересовался он.
Ни мстительным, ни обидчивым Лис сроду не был. Обычные бакланы на мотоциклах, обычный дорожный конфликт, каких в Тиходонске по сто штук в каждую минуту. Никто не пострадал, техника цела. Что еще? Он просто проголодался.
– Без обид, папаша! Сейчас Коленвал придет. Он тебя по ходу в блин раскатает. Так что греби лучше, не маячь!
– А на кой мне твои советы, юноша? – удивился Лис.
– Засунь их в жопу и сиди ровно.
Байкеры зашевелились. Такого ответа они явно не ожидали. Лысый поднялся из-за стола. Он был на голову выше Лиса.
– Папаша, ты не воткнулся, я вижу.
– Ша! Вон, Коленвал идет! – перебил его кто-то.
Хлопнула дверь туалета. В зал ввалился широкоплечий, стриженный под ноль, с окладистой крестьянской бородой, в темных очках – видимо, Коленвал. Он заметил Лиса, на мгновение остановился. Затем заулыбался во всю пасть и решительно пошел на него, наставив бороду.
– Филипп, здорово! – прорычал Коленвал.
Лис только сейчас узнал его. Не поверил. Его будто огрели чем-то тяжелым.
– Валентин, едрён батон…
Валька Литвинов. Бывший командир Тиходонского СОБРа, бывший начальник безопасности банка «Золотой Круг». Кожаные штаны, куртка, футболка какая-то дурацкая с черепами – Лису сперва почему-то почудилось, что Литвинов играет роль, он «крот», он внедрен в байкерскую банду с целью разработки и тэдэ и тэпэ… Но нет. Конечно нет. Он давно не в органах, к тому же Валька первый узнал его, поздоровался, «крот» бы так не поступил…
– Ну что смотришь? Не узнал?
Хмыкнув, Литвинов-Коленвал крепко пожал Лису руку.
– А ребята мне говорят: тормоза одного на «бэхе» встретили, на Мелеховском, чуть Гориллу не срезал. Ну чего, говорю, надо было по крыше проехать, запомнил бы надолго… А это ты был, оказывается! Ха-ха! Стареешь, Лис!
– Просто не люблю, когда в спину дышат, – сдержанно сказал Лис.
– Это я знаю.
Литвинов повернулся к байкерам:"
"– Вот, запомните этого человека! Это начальник угрозыска Коренев, мой друг! Воткнулся, Горилла? Еще раз дунешь ему в спину, он тебя «ласточкой» подвяжет и на фонарь повесит болтаться! А я добавлю!
Горилла повел себя неожиданно.
Вышел из-за стола, встал – ноги вместе, руки по швам, – резко и низко склонил голову, словно в каком-то самурайском ритуале.
– Прошу прощения за мою грубость и невнимательность, Учитель, – пробубнил он. Поклон в сторону Лиса.
