Вместе со светофором погасли фонари вдоль дороги; пятиэтажка с продуктовым магазином внизу превратилась в серый размытый ком. Он взял телефон.
– Катя, ты уже дома?
– Да.
– Успела? Не вымокла?
– Все нормально.
Ему показалось, что ее голос звучит как-то слишком отчетливо, близко, будто она говорит, прикасаясь губами к микрофону. А где-то позади ритмично пульсирует зажатый ладонью шумный фон.
– Ты точно дома?
Ответ был подчеркнуто вежливым:
– Да, я дома. Точно.
Он не знал, что еще сказать. Или спросить. Главное, что и она молчала.
Ее не интересовало, где его носит в эту бурю.
– Мне надо еще заехать кое-куда, – буркнул он. – Буду позже."
"Литвинов ждал его в «Поляне». За столом он был один. Мокрая «косуха» на спинке стула, полотенце на шее, потемневшие от влаги усы в виде буквы «П». Он поднялся навстречу Лису, молча пожал руку. На столе уже дожидались графин с водкой, две рюмки и закуска.
– Ну что, за Гусара. Земля ему пухом. – Литвинов поднял свою рюмку, посмотрел сквозь нее на Лиса.
– А потом о делах.
Выпили за Гусара.
– Говори, чего звал, – Лис отставил рюмку.
– Замес ожидается на Степной. Если погода, конечно, не вмешается. – Литвинов посмотрел в окно, за которым, словно огни дискотеки, бились молнии. – В общем, сотня оголтелых фанатов собирается завтра перекрывать трассу. Автомобилисты, мотоциклисты, экстремисты… Будут «черных» бить. Вроде они Гусара с семьей убили… Собираются в восемь утра перед Батайском, на «Лукойле»…
– Я знаю, – сказал Лис. – Ни хрена у них не получится.
Литвинов что-то подумал про себя и кивнул.
– Если так, то хорошо.
– Твои туда не собираются, часом?
Бывший собровец раздвинул в улыбке усы-подковы.
– Им папа не разрешает…
Он шмыгнул носом, наполнил рюмки.
– Ну, а ты сам что думаешь по этому поводу? Этот ночной сторож и все такое?
– Ничего я не думаю, – устало сказал Лис. – Сторож не при делах. Его первым делом проверили, выпотрошили, высушили и заново набили. Алиби железное: во время убийства он брагу воровал на ферме, хозяин его за задницу взял.
Он хмыкнул, повозил рюмку по столу, поднял и медленно выцедил водку.
– К тому же он русский. Хотя как по мне, так все алконавты на одно лицо, все одной национальности… Ну их в баню.
– Понятно, – сказал Литвинов и замолчал.
С улицы в кафе вбежали трое молодых людей, вода с них текла ручьем. Один поскользнулся и чуть не упал на пороге.
– Шеф, триста «белой»! По-быстрому!
Они прошли к стойке, оставляя на полу мокрые следы.
