Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Наоборот, в буднях повседневного бытия, в хлопотах, связанных со службой и незначительными семейными событиями; существование сына воспринималось как само собой разумеющееся, естественное и привычное, Наверно, у них могло быть два сына или две дочери, но они с Зоей решили, что у них будет один сын, Сергей, Сереженька, имя они дали ему задолго до рождения, трепетно ждали его появления на свет и были счастливы, что не обманулись в ожиданиях. Но вот сейчас сын в беде; ушел, испарился из их семьи покой, пришли в их сердца тревога, боль, так же как и явились новые, незваные мысли и чувства.

Виктор Иванович отчетливо сознавая, что нет для него ничего дороже сына, который лежит сейчас в одной из палат госпиталя, ждет его, отца, чтобы опереться о его плечо. Крепись, сынуля, крепись! Ты жив, это уже хорошо, это просто здорово, мы с матерью вылечим, тебя, чего бы нам это ни стоило. Все будет хорошо, вот увидишь, родной ты мой! Ты, главное, сам не сдавайся, не теряй силы воли. Ты у нас крепкий, ты выдержишь!…

Виктор Иванович не помнил, как самолет приземлился, как домчался он на такси до госпиталя, как подал дежурному в белом халате телеграмму и пошел потом по коридорам и лестницам.

Сергей лежал в глубине большой светлой палаты, и Виктор Иванович не сразу (солнце било в глаза) увидел сына. Сергей поднял руку, улыбнулся ему, и Русанов-старший пошел к нему, коротко остриженному и бледному, но явно бодрящемуся, решившему, видно, именно так встретить отца. Виктор Иванович приближался к белой койке Сергея.

Глаза его со страхом шарили по простыне, отмечая, что, кажется, руки и ноги целы, вон, тоже видны, торчат навстречу родные желтые пятки, только грудь и плечо забинтованы, а у виска, над правым глазом, шрам.

Влага застилала глаза Виктору Ивановичу, он споткнулся обо что-то — из рук посыпались кульки и пакеты, собранные Зоей. Но в последнее мгновение он взял себя в руки; негоже ему, тоже военному:человеку, кваситься тут, на виду у молодых парней, побывавших в огне боев, видевших смерть.

Он осторожно обнял голову сына, прижал к груди, да так и замер, чувствуя, что уходит, спадает напряжение последних этих суток, что вот он, его сын, пусть больной, раненый, но живой, улыбающийся, тоже притихший в его отцовских объятиях. Теплая, сорвавшаяся все же слеза упала на лицо сына, и Сергей с нарочитой грубоватостью, с заметным смущением отстранил отца!

— Ну что ты, па?! Живой я, все нормально. Малость, правда, покалеченный, но это ничего.