Шагов этих, слава богу, пока никаких не было, но, судя по всему, Сергей напряженно размышлял о происходящих в стране событиях, искал, как и многие его сверстники, ответы на непростые свои вопросы. Волна митингов докатилась и до их обычно спокойного, тихого даже Придонска. На митингах, перед зданием обкома партии, собиралась обычно молодежь, бывал там и Сергей.
Мысли о сыне мешали работать. Виктор Иванович не без усилия заставил себя снова вчитаться в оперативную сводку за минувшие сутки.
Она была обычной: два ограбления на улицах, угон автомашины, три квартирные кражи, спекуляция в крупных размерах. Русанов внимательно прочитал фамилии преступников, которых установили по горячим следам, подчеркнул одну из них: нужно будет проверить, не тот ли это Алиев, который уже появлялся в одной из оперативных сводок и интересовал чекистов?
В работе время потекло быстро, посторонние мысли улетучились.
Но сосредоточиться на бумагах мешало что-то еще. Виктор Иванович не сразу понял, что именно, потом вдруг явилась фамилия — Глазырин. Бывший полковник госбезопасности Глазырин, которого Русанов хорошо знал, дал интервью журналу «Бизнесмен», которое до них, «провинциалов», дошло не сразу, но произвело, как и на всех комитетчиков, тягостное впечатление. Глазырин лил грязь на их ведомство, в котором проработал много лет и числился способным чекистом, раскрывал «кухню», называл вещи, о каких говорить не принято.
Особенно Глазырин напирал на деполитизацию деятельности Комитета государственной безопасности и армии, как будто они могли существовать вне политики, вне определенного общественного строя. Конечно, бывший коллега имеет право на собственное мнение и может высказываться по любому поводу, но где был Глазырин раньше? Почему молчал? Насколько он, Русанов, помнит их с Глазыриным разговоры, ничего «такого» не говорилось, наоборот — вроде бы образцовый был сотрудник госбезопасности, и по делам, и по высказываниям.
Человек с двойным дном? Наверное.
Конечно, жить догмами, зазубренными со школьной скамьи, нельзя — жизнь идет вперед, меняются представления о многом. На чекистах старшего поколения, сотрудниках НКВД, лежит тяжкая вина, все это знают.
