Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Так есть рыба или нет? — балагурил Сергей лишь для того, чтобы рыбак пришел в себя.

Телкин хотя и петушился, но уже почуял опасность.

— Я тут капитан, — хмуро сказал он. — А ну — вон с борта!

По рассказу Сергея, все было так просто и легко. И Телкин сам своей суетой и крикливостью обнаружил свой испуг.

— Выходит, как только приехал в Клайпеду, так сразу же на борт к Телкину-Теткину, — заметил я, слушая его рассказ.

— Ну, не сразу, а через неделю нашли.

— А обыск почему не провели?

— Так у него на борту ничего не было.

Пистолет, записная книжка и зажигалка были при нем, изъяли. Остальное ты знаешь.

Телкин был арестован с санкции прокурора и этапирован из Клайпеды.

— Знаю. Но давай подумаем о... картошке.

Стояли тихие осенние дни. После дождей вновь проглянуло солнце, просушило землю, в воздухе летала паутина. На полях все еще убирали картофель и свеклу, кое-где рокотали тракторы.

Купив в селе по мешку картошки, мы уговорили шофера подождать нас, пока поищем грибы в ближайшем лесу.

Шофер авторитетно заявил, что в таком лесу никаких грибов нет и быть не может, а поэтому он лично предпочитает поспать на сиденье. Сергей же был настроен оптимистически — прихватил с собой ведро и нож. Разгребая длинной палкой листья и высокую, еще зеленую траву, он все больше углублялся в лес в надежде найти поляну, на которой сразу можно набрать ведро грибов. Поляны попадались, но грибов не было, и Сергей стал мечтать уже не о ведре, а об одной сковородке.

— Слушай, почему это предатели не перевелись на земле? Веками к ним такое презрение, а они появляются, особенно в войну, как грибы после дождя? — заговорил вдруг Сергей, потеряв, видимо, надежду найти лесные трофеи.

Он устал бродить по мягкому лесному ковру. В его пустом ведре покоилось несколько хрупких розовых сыроежек. Весь сбор.

— Почему вспомнил в лесу о предателях? Вернемся домой, я постараюсь изложить свою точку зрения. Тут без философии не обойтись. А сейчас она будет тебя отвлекать, просмотришь грибы.

— Мы же с тобой как раз учим философию, у профессора Бочкина ты на виду. Так что давай.

— На семинаре. Зашли мы с тобой далеко, и в голове у тебя философия, а не грибы, пора возвращаться.

Я раздумывал над вопросом Сергея. Мне казалось, что сущность человеческой натуры проявляется в критические минуты жизни. На войне критических ситуаций не занимать. Но Телкина перетянули на сторону оккупантов мешки с мукой, которые все еще мерещились ему в мельнице отца.